Сыпь на руках болит горло

Болезнь красных пятен. В чем опасность кори и как избежать недуга?

Корь – одна из самых опасных болезней: она обладает 100% заразностью и при этом чревата осложнениями. Наибольшую опасность она представляет для маленьких детей до 5 лет и для взрослых, ведь протекает она у них сложнее и тяжелее.

Считается, что в довакцинальный период корью переболело до 90% населения мира в возрасте до 15 лет. Число же смертей достигало пятизначных цифр. Прививки в одно время решили эту проблему. Однако сейчас на волне отказа от вакцинации грозная болезнь снова возвращается. Вспышки кори уже отмечаются в некоторых государствах Европы, есть она и в России. Что надо знать о такой «детской», но такой опасной болезни, АиФ.ru рассказала врач-иммунолог Анна Шуляева.

Несложно перепутать

Корь нередко путают с ОРВИ. Немудрено, потому что она очень похожа на вирусную простудную инфекцию. Начинается ее течение со стандартных катаральных проявлений — насморка, подкашливаний, слабости, которая нарастает на фоне интоксикации организма. Однако можно выделить такую отличительную особенность, как поражение слизистой глаз — на фоне кори начинают развиваться светобоязнь, слезотечение, покраснение конъюнктивы. Также появляются специфические следы в ротовой полости и на губах, которые называются пятнами Филатова-Коплика. И они как раз являются характерной особенностью кори — если открыть рот, то на всех слизистых оболочках рта и губ будут эти яркие покраснения.

Важно понимать

Инкубационный период этого заболевания 8-17 дней, однако он может быть и длиннее — до 21 дня, если с профилактическими целями ребенку вводили иммуноглобулин. Ближе к концу инкубационного периода могут возникать такие симптомы, как повышенная утомляемость, першение в горле, небольшое повышение температуры.

Человек с корью, который еще не знает о том, что он заразен, становится таковым за 2 дня до появления первых признаков заболевания, но уже через 5 дней после появления сыпи он больше не заразен.

Примерно через 10 дней после заражения начинает повышаться температура до высоких значений, которая сохраняется 3-7 дней.

Отдельное внимание следует уделить пятнам. Они появляются на 3, 5 и даже 8 день заболевания. При этом пятна могут быть не только во рту. Они появляются и на коже. Сначала они красные, но затем, когда краснота сходит, остаются пигментные отметки. То, что это последствия кори, можно распознать, просто надавив на эти следы. Если они не уходят и не меняют цвет, то это корь. Также эти пятна могут шелушиться. Надавливание на пигментацию — один из способов дифференциальной диагностики при кори, который позволяет отличить ее от аллергии и т.д.

Если мы говорим про сыпь на коже, она обычно начинается с лица и затем спускается вниз. Если мы видим, что появилась сыпь на лице, стоит заглянуть в рот, чтобы с большой долей вероятности определить заболеваний. Уходит сыпь также — сначала с лица, а потом с тела.

Опасность кори

Корь чревата своими осложнениями. Чаще всего на ее фоне начинает развиваться пневмония. Кроме того, могут быть отиты, проблемы с легкими, болезни суставов и т.д.

У детей до года часто есть иммунитет от матери. На его фоне корь нередко протекает смазано. Например, может не быть пятен во рту, сыпь на теле значительно бледнее и меньше, держится до недели. Однако в таком случае ситуация еще более опасна, поскольку чревата тяжелыми вторичными инфекциями.

Корь у взрослых

Детское заболевание, которое детьми переносится проще и требует лечения дома, у взрослых протекает с большими проблемами и почти всегда требует нахождения пациента в стационаре. Взрослые в большей мере подвержены развитию осложнений. Приходится лечиться антибиотиками, потому что у взрослых больше выражена интоксикация, имеется сильная головная боль, высокая температура, очень сильно болит горло, присоединяются катаральные эффекты — насморк, кашель и прочие ярко выраженные симптомы.

Как лечить у детей

Диагностику кори проводят в лаборатории посредством таких анализов, как смывы из носоглотки и из глаз, а также общее исследование мочи. Терапия, как правило, симптоматическая. Антибиотики подключают, только если началась какая-то вторичная инфекция или развиваются осложнения. Нередко советуют использовать витаминотерапию — это витамин А и витамин С. Также детям могут предлагать антигистаминные препараты, например, если сыпь сопровождается отечностью. Обычно детей лечат дома, но период лечения долги — 3-4 недели.

Профилактика проблемы

Лучший способ защитить себя от кори, которая практически на 100% заразна — это прививка. Ее делают в 2 этапа: в год и в шесть лет. Это единственный вариант без проблем получить иммунитет от кори. У привитого человека все же может произойти заражение, но протекать болезнь будет заметно легче. Также не будет и такого числа осложнений.

Прививки от кори есть разные: поликомпонентные — корь-краснуха-паротит, монокомпонентные. Детям, как правило, ставят сразу тройную вакцину, взрослым и при ревакцинации предлагают монокомпонентную.

«Два дня не могли сбить температуру 40». Воронежцы подхватили в Турции вирус Коксаки

Судя по отзывам, все разговоры о вспышке заболевания на турецком побережье — не преувеличение

Войдите, чтобы добавить в закладки

Читать все комментарии

С 7 августа в российских СМИ начала появляться информация о том, что курортники, отдыхающие в Турции, заражаются вирусом Коксаки. Сначала у больного поднимается высокая температура, начинает болеть горло, иногда наблюдается расстройство желудка. А через пару дней на руках, ногах, лице появляется сыпь в виде красных точек, которые превращаются в зудящие волдыри.

Разные издания подавали эту новость по-разному: одни пишут чуть ли не об эпидемии, другие говорят, что ничего страшного в Турции не происходит и, мол, истерия нагнетается специально — очень уже туристы любят Турцию в ущерб курортам Крыма и Краснодарского края.

Корреспонденты «Ё!», поговорив с воронежцами, пришли к выводу, что вирус Коксаки — это сейчас действительно массовое явление в Турции, особенно в некоторых местах. В cooбщeнияx туpaгeнтoв пpиcутcтвуют тaкиe куpopты, кaк Бeлeк и Keмep.

Жительница Воронежа Екатерина Тарасова вместе с мужем и двумя сыновьями, 14-летним Максимом и 4-летним Русланом, как раз отдыхали в хорошей «пятёрке» в Белеке с 22 июля по 4 августа.

— Руслан заболел в середине отдыха. 30 июля у него день рождения, ему исполнилось 4 года, а в ночь на 29 июля у сына поднялась температура под 40, — рассказала Екатерина корреспонденту «Ё!». — Я замучилась, жаропонижающие практически не действовали. Ещё у него заболело горло, его обсыпало белыми пятнами. Сначала я подумала, может, перегрелся или, наоборот, простыл. Но на третий день у него появилась сыпь на ступнях, коленках, локтях, ладонях и вокруг рта. Потом она начала превращаться в волдыри-язвочки.

Екатерина по страховке обратилась к отельному врачу, тот отправил маму с ребёнком в больницу. Там, по словам нашей собеседницы, она встретила ещё две семьи с детьми, у которых были похожие симптомы. Правда, у одного ребёнка к болезни ещё присоединился бронхит, а другого сильно рвало.

Лопнувшие волдыри оставляют ранки на теле. Фото Екатерины Тарасовой.

— Нам выписали жаропонижающее и антигистаминный препарат — очень ноги чешутся, — продолжает Екатерина. — Три дня мы не выходили из номера, а потом гуляли отдельно, избегая бассейнов, площадок и контактов с другими детьми, чтобы никого не заразить. К счастью, больше никто из нас не заболел. Надо сказать, в отелях сами обеспокоены вспышкой болезни. При нас постоянно мыли бассейны, обрабатывали наш номер какими-то обеззараживающими веществами, разрешили нам бесплатно оставаться в номере до вечернего выезда, хотя по правилам его освобождают в 12.00. По дороге домой в самолёте видела несколько семей, где мамы всю дорогу чесали детям пятки. Понятно, почему сейчас вирус дал о себе знать — в Турции очень жарко, под 40 градусов, бассейны, море очень тёплые, людей много. Вот вирусы и размножаются. И не только на турецком побережье — мои знакомые с тремя детьми, например, приехали из Лазаревского, все с энтеровирусом.

Ещё один воронежец, Андрей ерассказал корреспонденту «Ё!», что они заболели целой компанией, поев турецких сладостей, которыми угостил их знакомый, только что вернувшийся с курорта.

— Болеть мы начали в прошлый четверг, сначала ничего особенного не происходило, — рассказывает молодой человек, — А со вчерашнего дня врачи вдруг активизировались. Несколько раз звонили из поликлиники, мы сдали анализы крови и кала для изучения в Роспотребнадзоре, нам предлагали лечь в инфекционную больницу.

Корреспонденты «Ё!» направили запросы в управление Роспотребнадзора по Воронежской области и в областной департамент здравоохранения с просьбой рассказать о ситуации с вирусом Коксаки. Как только нам предоставят информацию, мы сразу же её опубликуем. Тем временем данные по стране пока не очень ясные. Известно, что на горячую линию, открытую Роспотребнадзором, позвонило пять человек. Российские консульство в Анталье заявило о единичных случаях заражения — судя по звонкам туристов. Турецкие власти также заявляют, что случаев заболеваний немного, на эпидемию это никак не тянет. В ассоциациях туроператоров России говорят, что случаи отказов от туров составляют менее 1%. По данным страховой компании «Ингосстрах», в июне и июле вирусом заразились 10 человек. Другие страховщики также заявили, что уровень заболеваемости не выше, чем в прошлые годы.

Тем не менее воронежцы, которые собираются на турецкие курорты, безусловно, должны соблюдать осторожность. Так как вирус легко передаётся воздушно-капельным путём и через непосредственные контакты. Бассейнов, детских площадок лучше избегать. Особенно если вы заметили в отелях детей с сыпью.

Инфекционист — консультации онлайн

Болит горло и появилась красная сыпь на руках и ступнях.

№ 3 965 Инфекционист 07.12.2012

Здравствуйте, у меня позавчера поднялась температура до 38 градусов. Принял антигриппин, вчера температура стала нормальной, но заболело горло, стало трудно глотать. Сегодня появилась красная сыпь на руках и ступнях ног, горло немного болит но уже меньше чем вчера, температура нормальная.

Липин Сергей, Екатеринбург

ОТВЕТИЛ: 12.05.2013 Александров Павел Андреевич Санкт-Петербург 5.7 Заместитель главного врача по вопросам эпидемиологии, паразитологии и инфекционных заболеваний, врач-инфекционист, паразитолог, гепатолог

Здравствуйте доктор,Мне 17 лет, Где то 5 недель назад мб меньше у меня был не защищённый секс с девушкой. После секса через два дня у меня на головке члена появились 3-4 маленьких красных прыщика которые меня ни как не беспокоили. Прошла 1-2 недели и они исчезли. Я успокоился. Сейчас когда прошло уже 4-5 недель у меня поднялась температура до 39.5 была слабость в ногах и головная боль на следующий день всё это прошло и заболело горло (Есть ощущение что там что вскочило и когда что то глотаешь бо.

Девочке 3.5 годика, появилась сыпь ноги руки попа чуть чуть лицо, основная масса на локтях коленях и на попе. Полтора месяца не можем вылечить, дерматолог и педиатор опускают руки. Температуры нет, частота стула как обычно Но жидкий. Как вылечить ребенка.

Здравствуйте, уважаемые доктора. Очень нужна консультация по следующему вопросу. 14 октября 2014года, когда я выписывалась из больницы и прогуливалась по территории, ко мне подбежал маленький щенок. Минуты три или около того он крутился возле моей обуви. Возможно, нюхал ее, возможно облизал, я точно не могу сказать- на мне был длинный плащ, да и щенок был маленький. После этого он дальше побежал по аллее и так же подбегал к другим людям. Примерно через полчаса я пошла в другое отделение, где над.

Ознакомьтесь так же:  Как лечить боли в плечевом суставе

Здравствуйте позавчера поднялась температура, болело горло, увеличились миндалины и я подумал что начинается ангина, так как часто раньше ими болела! Приняла таблетку жаропонижающего и антибиотика! Также стрепсилс и хлорфилипт в таблетках! Вчера горло почти перестало болеть но стала появляться сыпь на ступнях и ладонях! Сегодня горло не беспокоить а сыпь появляеться!

Здравствуйте! У ребенка 4.5 лет сильно шелушатся пальчики на руках и ногах. Слазит кожица толстым слоем, под ним тонкая, очень сухая и горячая. Температуры нет, сыпи нет. Облазить стали дня 4 назад, с каждыми днем все больше. Сейчас уже сползает на ладошки. Неделю назад болели сначала вирусным, потом начался экссудативный отит, пили цефурокс. Педиатр сказала, это не от антибиотиков, поставила авитаминоз, пить Аевит. Но питается ребенок хорошо, дефицита витаминов нет. 2 года назад была скарлатина.

18+ Онлайн-консультации носят информационный характер и не заменяют очной консультации врача. Пользовательское соглашение

Ваши персональные даннные надежно защищены. Платежи и работа сайта осуществляются c использованием защищенного протокола SSL.

Звёздная сыпь (Булгаков)

Это он! Чутье мне подсказало. На знание мое рассчитывать не приходилось. Знания у меня, врача, шесть месяцев тому назад окончившего университет, конечно, не было.

Я побоялся тронуть человека за обнаженное и теплое плечо (хотя бояться было нечего) и на словах велел ему:

— Дядя, а ну-ка, подвиньтесь ближе к свету!

Человек повернулся так, как я этого хотел, и свет керосиновой лампы-молнии залил его желтоватую кожу. Сквозь эту желтизну на выпуклой груди и на боках проступала мраморная сыпь. «Как в небе звезды», подумал я и с холодком под сердцем склонился к груди, потом отвел глаза от нее, поднял их на лицо. Передо мной было лицо сорокалетнее, в свалявшейся бородке грязно-пепельного цвета, с бойкими глазками, прикрытымн напухшими веками. В глазках этих я, к великому моему удивлению, прочитал важность и сознание собственного достоинства.

Человек помаргивал и оглядывался равнодушно и скучающе и поправлял поясок на штанах.

«Это он, сифилис», — вторично мысленно и строго сказал я. В первый раз в моей врачебной жизни я натолкнулся на него, я — врач, прямо с университетской скамеечки брошенный в деревенскую даль в начале революции.

На сифилис этот я натолкнулся случайно. Этот человек приехал ко мне и жаловался на то, что ему заложило глотку. Совершенно безотчетно и не думал о сифилисе, я велел ему раздеться, и вот тогда увидел эту звездную сыпь.

Я сопоставил хрипоту, зловещую красноту в глотке, странные, белые пятна в ней, мраморную грудь, и догадался. Прежде всего, я малодушно вытер руки сулемовым шариком, причем беспокойнная мысль — «кажется, он кашлянул мне на руки», — отравила мне минуту. Затем беспомощно и брезгливо повертел в руках стеклянный шпадель, при помощи которого исследовал горло моего пациента. Куда бы его деть?

Решил положнть на окно, на комок ваты.

— Вот что, — сказал я, — видите ли… Гм… Повидимому… Впрочем, даже наверно… У вас, видите ли, нехорошая болезнь — сифилис…

Сказал это и смутился. Мне показалось, что человек этот очень сильно испугается, разнервничается…

Он нисколько не разнервничался и не испугался. Как-то сбоку он покосился на меня, вроде того, как смотрит круглым глазом курица, услышав призывающий ее голос. В этом круглом глазе я очень изумленно отметил недоверие.

— Сифилис у вас, — повторил я мягко.

— Это что же? — спросил человек с мраморной сыпью.

Тут остро мелькнул у меня перед глазами край снежнобелой палаты, университетской палаты, амфитеатр с громоздямися студенческими головами и седая борода профессора-венеролога… Но быстро я очнулся и вспомнил, что я в полутора тысячах верст от амфитеатра и в 40 верстах от железной дороги, в свете лампы-молнии… За белой дверью глухо шумели многочисленные пациенты, ожидающие очереди. За окном неуклонно смеркалось и летел первый зимний снег.

Я заставил пациента раздеться еще больше и нашел заживающую уже первичную язву. Последние сомнения оставили меня, и чувство гордости, неизменно являющееся каждый раз, когда я верно ставил диагноз, пришло ко мне.

— Застегивайтесь, — заговорил я, — у вас сифилис! Болезнь весьма серьезная, захватываюшая весь организм. Вам долго придется лечиться! ..

Тут я запнулся, потому что, — клянусь! — прочел в этом, похожем на куриный, взоре, удивление, смешанное явно с иронией.

— Глотка вот захрипла, — молвил пациент.

— Ну да, вот от этого и захрипла. От этого и сыпь на груди. Посмотрите на свою грудь…

Человек скосил глаза и глянул. Ироническнй огонек не погасал в глазах.

— Мне бы вот глотку полечить, — вымолвил он.

«Что это он все свое? — уже с некоторым нетерпением подумал я, — я про сифилис, а он про глотку! «

— Слушайте, дядя, — продолжал я вслух, — глотка дело второстепенное. Глотке мы тоже поможем, но самое главное, нужно вашу общую болезнь лечить. И долго вам придется лечиться — два года.

Тут пациент вытарашил на меня глаза. И в них я прочел свой приговор: «Да ты, доктор, рехнулся!»

— Что ж так долго? — спросил пациент — Как это так два года?! Мне бы какого-нибудь полоскания для глотки…

Внутри у меня все загорелось. И я стал говорить. Я уже не боялся испугать его. О, нет, напротив, я намекнул, что и нос может провалиться. Я рассказал о том, что ждет моего пациента впереди, в случае, если он не будет лечиться как следует. Я коснулся вопроса о заразительности сифилиса и долго говорил о тарелках, ложках и чашках, об отдельном полотенце…

— Вы женаты? — спросил я.

— Женат, — изумленно отозвался пациент.

— Жену немедленно пришлите ко мне! — взволновано и страстно говорил я. — Ведь, она тоже, наверное, больна?

— Жену?! — спросил пациент и с великим удивлением всмотрелся в меня.

Так мы и продолжали разговор. Он, помаргивая, смотрел в мои зрачки, а я в его. Вернее, это был не разговор, а мой монолог. Блестящий монолог, за который любой из профессоров поставил бы пятерку пятикурснику. Я обнаружил у себя громаднейшие познания в области сифилидологии и недюжнную сметку. Она заполнила темные дырки в тех местах, где не хватало строк немецких и русских учебников. Я рассказал о том, что бывает с костями нелеченного сифилитика, а попутно очертил и прогрессивный паралич. Потомство! А как жену спасти?! Или, если она заражена, а заражена она наверное, то как ее лечить? Наконец, поток мой иссяк, и застенчивым движением я вынул из кармана справочник в красном переплете с золотыми буквами. Верный друг мой, с которым я не расставался на первых шагах моего трудного пути, сколько раз он выручал меня, когда проклятые рецептурные вопросы разверзали черную пасть передо мной! Я украдкой, в то время, как пациент одевался, перелистывал странички и нашел то, что мне было нужно.

Ртутная мазь — великое средство.

— Вы будете делать втирания. Вам дадут шесть пакетиков мази. Будете втирать по одному пакетику в день… вот так…

И я наглядно и с жаром показал, как нужно втирать, и сам пустую ладонь втирал в халат…

— …Сегодня — в руку, завтра — в ногу, потом опять в руку — другую. Когда сделаете шесть втираний, вымоетесь и придете ко мне. Обязательно. Слышите? Обязательно! Да! Кроме того, нужно внимательно следить за зубами и вообще за ртом, пока будете лечиться. Я вам дам полоскание. После еды обязательно полощите…

— И глотку? — спросил пациент хрипло, и тут я заметил, что при слове «полоскание» он оживился.

Через несколько минут желтая спина тулупа уходила с моих глаз в двери, а ей навстречу протискивалась бабья голова в платке.

А еще через несколько минут, пробегая по полутемному коридору из амбулаторного своего кабинета в аптеку за папиросами, я услыхал бегло хриплый шопот:

— Плохо лечит. Молодой. Понимаешь, глотку заложило, а он смотрит, смотрит… то грудь, то живот. Тут делов полно, а на больницу полдня. Пока выедешь, — вот те и ночь. О, Господи! Глотка болит, а он мази на ноги дает.

— Без внимания, без внимания, — подтвердил бабий голос, с некоторым дребезжанием и вдруг осекся. Это я, как привидение, промелькнул в своем белом халате. Не вытерпел, оглянулся и узнал в полутьме бороденку, похожую на бороденку из пакли, и набрякшие веки и куриный глаз. Да и голос с грозной хрипотой узнал. Я втянул голову в плечи, как-то воровато счежился, точно был виноват, исчез, ясно чувствуя какую-то ссадину, нагоравшую в душе. Мне было страшно.

Неужто же все впустую.

…Не может быть! И месяц я сыщнически внимательно проглядывал на каждом приеме по утрам амбулаторную книгу, ожидая встретить фамилию жены внимательного слушателя моего монолога о сифилисе. Месяц я ждал его самого. И не дождался никого. И через месяц он угас в моей памяти, перестал тревожить, забылся…

Потому что шли новые и новые и каждый день моей работы в забытой глуши нес для меня изумительные случаи, каверзные вещи, заставлявшие меня изнурять мой мозг, сотни раз теряться и вновь обретать присутствие духа и вновь окрыляться на борьбу.

Теперь, когда прошло много лет, вдалеке от забытой облупленной белой больницы, я вспоминаю звездную сыпь на его груди. Где он? Что делает? Ах, я знаю, знаю. Если он жив, время от времени, он и его жена ездят в местную больницу. Жалуются на язвы на ногах. Я ясно представляю, как он разматывает портянки, ищет сочувствия. И молодой врач, мужчина или женщина, в беленьком штопаном халате, склоняется к ногам, давит пальцем кость выше язвы, ищет причины. Находит и пишет в книге: «Луес 3», потом спрашивает, не давали ли ему для лечения черную мазь.

И вот тогда, как я вспоминаю его, он вспомнит меня, 17-й год, снег за окном и шесть пакетиков в вощеной бумаге, шесть неиспользованных липких комков.

— Как же, как же, давал… — скажет он и поглядит, но уже без иронни, а с черноватой тревогой в глазах. И врач выпишет ему иодистый калий, быть может, назначит другое лечение. Так же, быть может, заглянет, как и я, в справочник…

Привет вам, мой товарищ!

«…еще, дражайшая супруга, передайте низкий поклон дяде Софрону Ивановичу. А, кроме того, дорогая супруга, съездите к нашему доктору, покажьте ему себе, как я уже полгода больной дурной болью сифилем. А на побывке у вас не открылся. Примите лечение.

Супруг Ваш. Ан. Буков.»

Молодая женщнна зажала рот концом байкового платка, села на лавку и затряслась от плача. Завитки ее светлых волос, намокшие от растаявшего снега, выбились на лоб.

Ознакомьтесь так же:  Как растянуть пальцы на руках

— Подлец он? А?! — выкрикнула она.

— Подлец, — твердо ответил я.

Затем настало и самое трудное и мучительное. Нужно было успокоить ее. А как успокоить? Под гул голосов, нетерпеливо ждущих в приемной, мы долго шептались…

Где-то в глубине моей души, еще не притупившейся к человеческому страданию, я разыскал теплые слова. Прежде всего я постарался убить в ней страх. Говорил, что ничего еще ровно не известно и до исследования предаваться отчаянию нельзя. Да и после исследования ему не место: я рассказал о том, с каким успехом мы лечим эту дурную болезнь — сифилис.

— Подлец, подлец, — всхлипнула молодая женщнна и давилась слезами.

— Подлец, — вторил я.

Так довольно долго мы называли бранными словами «дражайшего супруга», побывавшего дома и отбывшего в город Москву.

Наконец лицо женщины стало высыхать, остались лишь пятна, и тяжко набрякли веки над черными отчаянными глазами.

— Что я буду делать? Ведь у меня двое детей, — говорила она сухим измученным голосом.

— Погодите, погодите,- бормотал я, — видно будет, что делать.

Я позвал акушерку Пелагею Ивановну, втроем мы уединились в отдельной палате, где было гинекологическое кресло.

— Ах, прохвост, а, прохвост, — сквозь зубы сипела Пелагея Ивановна. Женщина молчала, глаза ее были, как две черные ямки, она всматривалась в окно — в сумерки.

Это был и один из самых внимательных осмотров в моей жизни. Мы с Пелагеей Ивановной не оставили ни одной пяди тела. И нигде и ничего подозрительного я не нашел.

— Знаете что, — сказал я, и мне страстно захотелось, чтобы надежды меня не обманули и дальше не появилась бы нигде грозная твердая первичная язва, — знаете что. Перестаньте волноваться! Есть надежда. Надежда. Правда, все еще может случиться, но сейчас у вас ничего нет.

— Нет?! — сипло спросила женщина, — нет? — искры появились у нее в глазах, и розовая краска тронула скулы. — А вдруг сделается. А.

— Я сам не пойму, — вполголоса сказал я Пелагее Ивановне, — судя по тому, что она рассказывала, должно у нее быть заражение, однако же, ничего нет.

— Ничего нет, — как эхо откликнулась Пелагея Ивановна.

Мы еще несколько минут шептались с женщиной о разных сроках, о разных интимных вещах, и женщина получила от меня наказ ездить в больницу.

Теперь я смотрел на женщину и видел, что это человек, перешибленный пополам. Надежда закралась в нее, потом тотчас умирала. Она еще раз всплакнула и ушла темной тенью. С тех пор меч повис над женщиной. Каждую субботу беззвучно появлялась в амбулатории у меня. Она очень осунулась, резче выступили скулы, глаза запали и окружились тенями. Сосредоточенная дума оттянула углы ее губ книзу. Она привычным жестом разматывала платок, затем мы уходили втроем в палату. Осматривали ее.

Первые три субботы прошли, и опять ничего не нашли мы на ней. Тогда она стала отходить понемногу. Живой блеск зарождался в глазах, лицо оживало, расправлялась стянутая маска. Наши шансы росли. Таяла опасность. На четвертую субботу я говорил уже уверенно. За моими плечами было около 90 % за благополучный исход. Прошел с лихвой первый 21-дневный знаменитый срок. Остались дальние случайные, когда язва развивается с громадным запозданием. Прошли, наконец, и эти сроки, и однажды, отбросив в таз сияющее зеркало, в последний раз ощупал железы, я сказал женщине:

— Вы вне всякой опасности. Больше не приезжайте. Это — счастливый случай.

— Ничего не будет?! — спросила она незабываемым голосом.

Не хватит у меня уменья описать ее лицо. Помню только, как она поклонилась низко в пояс и исчезла.

Впрочем, еще раз она появилась. В руках у нее был сверток — два фунта масла и два десятка яиц. И после страшного боя я ни масла, ни яиц не взял. И очень этим гордился, вследствие юности. Но впоследствии, когда мне приходилось голодать в революционные годы, не раз вспоминал лампу-молнию, черные глаза и золотой кусок масла с вдавлинами от пальцев, с проступившей на нем росой.

К чему же теперь, когда прошло так много лет, я вспомнил ее, обреченную на четырехмесячный страх? Недаром. Женщина эта была второй моей пациенткой в этой области, которой впоследствии я отдал мои лучшие годы. Первым был тот — со звездной сыпью на груди. Итак, она была второй и единственным исключением: она боялась. Единственная в моей памяти, сохранившей освещенную керосиновой лампой работу нас четверых (Пелагеи Ивановны, Анны Николаевны, Демьяна Лукича и меня) .

В то время, как текли ее мучительные субботы, как бы в ожидании казни, я стал искать «его». Осенние вечера длинны. В докторской квартире жарки голландки-печи. Тишина, и мне показалось, что я один во всем мире со своей лампой. Где-то очень бурно неслась жизнь, а у меня за окнами бил, стучался косой дождь, потом незаметно превратился в безэвучный снег. Долгие часы я сидел и читал старые амбулаторные книги за предшествующие 5 лет. Предо мной тысячами и десятками тысяч прошли имена и названия деревень. В этих колоннах людей я искал его и находил часто. Мелькали надписи, шаблонные, скучные: «Brоnchitis», «Laryngitis»…? еще и еще… Но вот он! «Lues 3». И сбоку размашистым почерком, привычной рукой выписано:

Rp. Ung. Hydrarg. ciner. 3,0 Д. т. д.

Вот она — «черная мазь».

Опять. Опять пляшут в глазах бронхиты и катарры и вдруг прерываются… вновь «Lues»…

Больше всего было пометок именно о вторичном люесе.

Реже попадался третичный. И тогда иодистый калий размашисто занимал графу «лечение».

Чем дальше я читал старые, пахнущие плесенью, амбулаторные, забытые на чердаке, фолианты, тем больший свет проливался в мою неопытную голову. Я начал понимать чудовищные вещи.

Позвольте, а где же пометки о первичной яэве? Что-то не видно. На тысячи и тысячи имен редко одна, одна. А вторичного сифилиса — бесконечные вереницы. Что же это значит? А вот что это значит…

— Это значит… — говорил я в тени самому себе и мыши, грызущей старые корешки на книжных полках шкафа, это значит, что здесь не имеют понятия о сифилисе и яэва эта никого не пугает. Да-с. А потом она возьмет и заживет.

Рубец останется… так, так, и больше ничего? Нет, не больше ничего! А разовьется вторичный и бурный при этом сифилис. Когда глотка болит и на теле появятся мокнущие папулы, то поедет в больницу Семен Хотов, 32 лет, и ему дадут серую мазь… Ага! ..

Круг света помещался на столе, и в пепельнице лежащая шоколадная женщина исчезла под грудой окурков.

— Я найду этого Семена Хотова. гм…

Шуршали, чуть тронутые желтым тленом, амбулаторные листы. 17 июня 1916 года Семен Хотов получил шесть пакетиков ртутной целительной мази, изобретенной давно на спасение Семена Хотова. Мне известно, что мой предшественник говорил Семену, вручая ему мазь: — Семен, когда сделаешь шесть втираний, вымоешься, приедешь опять. Слышишь, Семен?

Семен, конечно, кланялся и благодарил сиплым голосом. Посмотрим: деньков через 10-12 должен Семен неизбежно опять показаться в книге. Посмотрим, посмотрим… Дым, листы шуршат. Ох, нет, нет Семена! Нет через 10 дней, нет через 20… Его вовсе нет. Ах, бедный Семен Хотов. Стало быть, исчезла мраморная сыпь, как потухают эвезды на заре, подсохли кондиломы. И погибнет, право, погибнет Семен. Я, вероятно, увижу этого Семена с гуммозными язвами у себя на приеме. Цел ли у него носовой скелет? А зрачки у него одинаковые. Бедный Семен!

Но вот не Семен, а Иван Карпов. Мудреного нет. Почему же не заболеть Карпову Ивану? Да, но позвольте, почему же ему выписан каломель с молочным сахаром, в маленькой дозе?! Вот почему: Ивану Карпову 2 года! А у него «Lues 2»! Роковая двойка! В звездах принесли Ивана Карпова, на руках у матери он отбивался от цепких докторских рук. Все понятно.

Я знаю, я догадываюсь, я понял, где была у мальчишки двух лет первичная язва, без которой не бывает ничего вторичного. Она была во рту. Он получил ее с ложечки.

Учи меня, глушь! Учи меня, тишина деревенского дома! Да, много интересного расскажет старая амбулатория юному врачу.

Выше Ивана Карпова стояла: «Авдотья Карпова, 30 лет».

Кто она? Ах, понятно. Это — мать Ивана. На руках-то у нее он плакал.

А ниже Ивана Карпова:

«Авдотья Карпова, 6 лет».

— А это кто? Сестра! Каломель…

Семья налицо. Семья. И не хватает в ней только одного человека — Карпова, лет 35-40… И неизвестно, как его зовут — Сидор, Петр. О, это неважно!

«…дражайшая супруга… дурная болезнь сифиль…»

Вот он — документ. Свет в голове. Да, вероятно, приехал с проклятого фронта и не «открылся», а может, и не знал, что нужно открыться. Уехал. А тут пошло. За Авдотьей — Марья, за Марьей — Иван. Общая чашка со щами, полотенце…

Вот еще семья. И еще. Вон старик, 70 лет. «Lues 2». Старик. В чем ты виноват? Ни в чем. В общей чашке. Внеполовое, внеполовое. Свет ясен. Как ясен и беловат рассвет раннего декабря. Значит, над амбулаторными записями и великолепными немецкими учебниками с яркими картинками я просидел всю мою одинокую ночь.

Уходя в спальню, зевал, бормотал:

— Я буду с «ним» бороться.

Чтобы бороться, нужно его видеть. И он не замедлил. Лег санный путь, и бывало, что ко мне приезжало 100 человек в день. День занимался мутно-белым, а заканчивался черной мглой за окнами, в которую загадочно, с тихим шорохом уходили последние сани.

Он пошел передо мной разнообразный и коварный. То являлся в виде язв беловатых в горле у девчонки-подростка. То в виде сабельных искривленных ног. То в виде подрытых вялых язв на желтых ногах старухи. То в виде мокнущих папул на теле цветущей женщины. Иногда он горделиво занимал лоб полулунной короной Венеры. Являлся отраженным наказанием за тьму отцов на ребятах, с носами, похожими на казачьи седла. Но, кроме того, он проскальзывал и незамеченным мною. Ах, — ведь я был со школьной парты!

И до всего доходил своим умом и в одиночестве. Где-то он таился и в костях и в мозгу.

— Перетирку велели мне тогда делать.

— Черной мазью, батюшка, черной…

— Накрест? Сегодня — руку, завтра — ногу.

— Как же. И как ты, кормилец, узнал? (льстиво) .

«Как же не узнать? Ах, как не узнать. Вот она — гумма! «

— Дурной болью болел?

— Что вы! У нас и в роду этого не слыхивали.

— Угу… Глотка болела?

— Глотка-то? Болела глотка. В прошлом годе.

— Угу… А мазь давал Леонтий Леонтьевич?

— Как же! Черная, как сапог.

— Плохо, дядя, втирал ты мазь. Ах, плохо! ..

Я расточал бесчисленные кило серой мази. Я много, много выписывал иодистого калия и много извергал страстных слов. Некоторых мне удавалось вернуть после первых шести втираний. Нескольким удалось, хотя большей частью и неполностью, провести хотя бы первые курсы впрыскиваний. Но большая часть утекала у меня из рук, как песок в песочных часах, и я не мог разыскать их в снежной мгле. Ах, я убедился в том, что здесь сифилис тем и был страшен, что он не был страшен. Вот почему в начале этого моего воспоминания я и привел ту женшину с черными глазами. И вспомнил я ее с каким-то теплым уважением именно за ее боязнь. Но она была одна!

Ознакомьтесь так же:  Ножны из кожи для ножа своими руками

Я возмужал, я стал сосредоточен, порой угрюм. Я мечтал о том, когда окончится мой срок и я вернусь в университетский город, и там станет легче в моей борьбе.

В один из таких мрачных дней на прием в амбулаторию вошла женщина молодая и очень хорошая собою. На руках она несла закутанного ребенка, а двое ребят, ковыляя и путаясь в непомерных валенках, держась за синюю юбку, выступавшую из-под полушубка, появились за нею.

— Сыпь кинулась на ребят, — сказала краснощекая бабенка важно.

Я осторожно коснулся лба девочки, держащейся за юбку. И она скрылась в ее складках без следа. Необыкновенно мордастого Ваньку выудил с другой стороны. Коснулся и его. И лбы у обоих были не жаркие, обыкновенные.

— Раскрой, миленькая, ребенка.

Она раскрыла девочку. Голенькое тельце было усеяно не хуже, чем небо в застывшую морозную ночь. С ног до головы сидела пятнами розеола и мокнущие папулы. Ванька вздумал отбиваться и выть. Пришел Демьян Лукич и мне помог…

— Простуда, что ли? — сказала мать, глядя безмятежными глазами.

— Э-х-эх, — простуда, — ворчал Лукич и жалостливо и брезгливо кривя рот. — Весь Коробовский уезд у них так простужен.

— А с чего ж это? — спрашивала мать, пока я разглядывал ее пятнистые бока и грудь.

— Одевайся, — сказал я.

Затем присел к столу, голову положил на руку и зевнул. (Она приехала ко мне одной из последних в этот день, и номер ее был 96) . Потом я заговорил:

— У тебя, тетка, а также у твоих ребят «дурная боль». Опасная, страшная болезнь. Вам всем сейчас же нужно начинать лечиться и лечиться долго.

Как жаль, что словами трудно изобразить недоверие в выпуклых голубых бабьих глазах. Она повернула младенца, как полено на руках, тупо поглядела на ножки и спросила:

Потом криво усмехнулась.

— Скудова — не интересно, — отозвался я, закуривая пятидесятую папиросу за этот день, — другое ты лучше спроси, что будет с твоими ребятами, если не станешь лечить.

— А что? Ничаво не будет, — ответила она и стала заворачивать младенца в пеленки.

У меня перед глазами лежали часы на столике. Как сейчас помню, что поговорил я не более трех минут и баба зарыдала. И я очень был рад этим слезам, потому что только благодаря им, вызванным моими нарочито жесткими и пугающими словами, стала возможна дальнейшая часть разговора:

— Итак, они остаются. Демьян Лукич, вы поместите их во флигеле. С тифозными мы справимся во 2-й палате. Завтра я поеду в город и добьюсь разрешения открыть стационарное отделение для сифилитиков.

Великий интерес вспыхнул в глазах фельдшера.

— Что вы, доктор, — отозвался он (великий скептик был), — да как же мы управимся одни? А препараты? Лишних сиделок нету… А готовить. А посуда? Шприцы?!

Но я тупо, упрямо помотал головой и отозвался:

В трех комнатах занесенного снегом флигелька горели лампы с жестяными абажурами. На постелях бельишко было рваное. Два шприца всего было. Маленький однограммовый и пятиграммовый — люэр. Словом, это была жалостливая, занесенная снегом бедность. Но… гордо лежал отдельно шприц, при помощи которого я, мысленно замирая от страха, несколько раз уже делал новые для меня еще загадочные и трудные вливания Сальварсана.

И еще: на душе у меня было гораздо спокойнее — во флигельке лежали семь мужчин и пять женщин, и с каждым днем таяла у меня на глазах звездная сыпь.

Был вечер. Демьян Лукич держал маленькую лампочку и освещал застенчивого Ваньку. Рот у него был вымазан манной кашей. Но звезд на нем уже не было. Итак, все четверо прошли под лампочкой, лаская мою совесть.

— К завтраму, стало быть, выпишусь, — сказала мать, поправляя кофточку.

— Нет, нельзя еще, — ответил я, — еще один курс придется претерпеть.

— Нет моего согласия, — ответила она, — делов дома срезь. За помощь спасибо, а выписывайте завтра. Мы уже здоровы.

Разговор разгорелся, как костер. Кончился он так:

— Ты… ты знаешь, — заговорил я и почувствовал, что багровею, — ты знаешь… ты дура! ..

— Ты что же это ругаешься? Это какие же порядки — ругаться?

— Разве тебя «дурой» следует ругать? Не дурой, а… а. Ты посмотри на Ваньку! Ты что же хочешь его погубить? Ну, так я тебе не позволю этого!

И она осталась еще на десять дней.

Десять дней! Больше никто бы ее не удержал. Я вам ручаюсь. Но, поверьте, совесть моя была спокойна и даже… «дура» не потревожила меня. Не раскаиваюсь. что брань по сравнению со звездной сыпью!

Итак, ушли года. Давно судьба и бурные лета разлучили меня с занесенным снегом флигелем. Что там теперь и кто? Я верю, что лучше. Здание выбелено, быть может, и белье новое. Электричества-то, конечно, нет. Возможно, что сейчас, когда я пишу эти строки, чья-нибудь юная голова склоняется к груди больного. Керосиновая лампа отбрасывает свет желтоватый на желтоватую кожу…

Герпес в горле

Герпес принадлежит к числу наиболее распространенных вирусных заболеваний, которые могут поражать людей всех возрастных категорий. Для него характерным является пузырьковое высыпание, которое может появиться в любой части тела. Чаще всего высыпания образуются на лице, губах и гениталиях, однако, вирус поражает не только кожные покровы, но и слизистые оболочки.

Герпес в горле и герпетическая ангина – разновидности этого коварного заболевания, доставляют больному человеку неприятные ощущения.

Как происходит заражение

Возбудителем болезни выступает вирус простого герпеса 1-го типа, который присутствует повсюду, им заражено практически все население, лишь единицы являются невосприимчивыми к нему. При этом, являясь носителем вируса, не каждый человек испытывает на себе его проявление.

Как правило, внедряется инфекция в организм в возрасте от 3 до 7 лет, дети до года практически не болеют, поскольку их еще защищают антитела, которые передались им от матери.

Этот безопасный период может продлиться, если ребенок находится на грудном вскармливании. Со временем защитные свойства детского организма ослабевают и обычно к трем годам дети становятся подвержены появлению вируса герпеса в горле.

Практически все школьники инфицированные простым герпесом первого типа. В большинстве случаев внедрение инфекции в организм проходит незаметно, так как вирус прячется в нервных ганглиях, но сразу при снижении иммунитета дает о себе знать в виде высыпаний на губах.

Однако не исключается и серьезное проявление вируса при первичном заражении. В таком случае заболевание развивается, как герпетическая ангина, которой особенно подвержены слабые дети.

По словам ученых, заражение происходит контактным путем, вирус проникает в организм человека через кожу, затем по нервным стволам добираются до более уязвимого места и проявляются в виде высыпаний.

Причины развития болезни

Обнаружив у себя признаки вируса на слизистой оболочки гортани, человеку интересно узнать причины развития такого процесса. Основным фактором, провоцирующим проникновение вируса в организм, является снижение его защитных сил. Когда падает иммунитет, организму тяжело противостоять различным инфекциям.

По словам специалистов, если у пациента когда-либо был обнаружен вирус простого герпеса, избавиться от него навсегда уже невозможно. С помощью противогерпетических препаратов можно устранить симптомы болезни, но при провоцирующих обстоятельствах она вновь даст о себе знать.

Среди причин герпеса в горле врачи называют такие факторы, благоприятные для проникновения в организм этой вирусной инфекции:

  • недавно перенесенная простуда;
  • наличие ранок во рту;
  • менингит;
  • инфекционный мононуклеоз;
  • ветряная оспа.

Эти перенесенные заболевания могут вызвать скорое появление герпеса в горле.

Как проявляется болезнь

Тяжесть течения вирусного заболевания и его симптоматика зависит от состояния иммунитета ребенка. При поражении гортани симптомы заболевания мало чем отличаются от поражения других частей тела: все тот же зуд и совокупность пузырьковых высыпаний.

Кроме высыпаний обычно наблюдаются такие симптомы герпеса в горле:

  • повышение температуры, часто показатели могут достигать 38–40 градусов;
  • боли в горле;
  • температура поднимается еще до того, как появляются высыпания в горле, поэтому ошибочно первые признаки могут восприниматься за обычную простуду или грипп;
  • пузырьки в горле появляются через 1–2 дня после повышения температуры;
  • болевой синдром распространяется не только на пораженное горло, но также затрагивает уши, носоглотку, а в некоторых случаях и глаза;
  • высыпания наблюдаются с одной стороны горла, редко оно поражается сыпью с двух сторон.

Без развития осложнений болезнь длится от 5 до 15 дней. Последствием герпеса в горле у ребенка и взрослых являются рубцы белого цвета, они становятся заметными при осмотре ротовой полости человека.

Однако более неприятное последствие – невралгия тройничного нерва. Проявляется такое осложнение стреляющей болью в области носогубного треугольника. Кроме того, невралгия тройничного нерва вызывает спазм мышц, которые проявляются болевыми тиками.

К вирусному заболеванию может присоединиться вторичная инфекция. Это происходит обычно, когда в организме пациента присутствует хронический очаг инфекции в виде тонзиллита, отита, гайморита и других заболеваний. Тогда в горле образуется гной, что чревато развитием опасных осложнений.

Особенности лечения заболевания

Обнаружив симптомы, свойственные для болезни, важно ее как можно быстрее вылечить. Несмотря на то что герпесная ангина и герпес в горле вызываются разными вирусами, лечиться они будут одинаково. Лечение герпеса в горле основывается на приеме противовирусных препаратов в виде таблеток внутрь и местном применении спреев, гелей, мазей и рассасывающих пастил.

Таблетки необходимо принимать от 5 до 10 дней по назначению врача. Могут быть назначены такие лекарства в форме таблеток, как Бривудин, Бонафтон, Видарабин, Оксолин, Ганцикловир, Лобукавир, Пандавир. Местные лекарства рекомендуется использовать до полного исчезновения высыпаний на слизистой оболочке.

Против этого заболевания, вызванного вирусной инфекцией, являются эффективными препараты ацикловира и валацикловира:

Эти лекарственные средства можно вводить в организм только внутривенно. Они являются токсичными, поэтому назначаются лишь при осложнениях герпеса в горле.

В терапии против вируса, поразившего слизистую оболочку гортани, проводится еще и симптоматическое лечение. Для этого используются медикаменты, снимающие боль, отек, воспаление и понижающие температуру. Применяются они только по необходимости, после исчезновения симптомов прием следует прекратить.

Для устранения болевого синдрома и снятия отечности гортани показано применение антигистаминных средств, таких, как:

  • Эриус;
  • Кларитин;
  • Зиртек;
  • Супрастин;
  • Фенистил.

Чтобы снизить температуру тела, больному нужно дать жаропонижающие препараты с содержанием парацетамола или ибупрофена. К этой фармакологической группе принадлежат свечи, сиропы или таблетки: Эффералган, Панадол, Парацетамол, Нурофен, Ибуфен.

Лечить заболевание самостоятельно нельзя, даже если вы сталкиваетесь с этой проблемой довольно часто. Самостоятельно не ищите способов, как вылечить в горле герпес у ребенка или взрослого человека, в этом вам понадобится помощь специалиста.