Вьетнамский синдром в америке

Вьетнамский синдром: почему Трамп и Путин встретились только «в кулуарах»

Бывает так, что иногда государственным деятелям нечего сказать друг другу, и тогда они имитируют заполнение паузы чем-то якобы существенным. Алексей Букалов, легендарный собкор ТАСС в Риме и Ватикане, рассказывал мне, как в советские годы его однажды привлекли в качестве переводчика для председателя президиума Верховного Cовета СССР Николая Подгорного, отправившегося с визитом в Сомали. В аэропорту Могадишо переводчик намекнул своему клиенту, что хорошо бы что-то сказать принимающей стороне, поговорить хотя бы о погоде. Подгорный крепко задумался, а затем его озарило, и он спросил у местного начальника: «А что, евреи у вас есть?» «Есть, но мало», — ответил опешивший руководитель. «Это хорошо», — одобрил Николай Викторович.

Андрей Колесников

Вести «с полей»

Роль вот этого «хорошо» и разговора о погоде сыграло на саммите АТЭС совместное заявление России и США за все хорошее против всего плохого с такими же озарениями, как и у Подгорного: оказывается, «конфликт в Сирии не имеет военного решения». При том что пока если какое решение и наблюдалось, то исключительно военное. Заявление было согласовано МИДом и Госдепом, и его предъявили публике ровно для того, чтобы набросить дипломатическую вуаль на дипломатический же провал обеих сторон — несостоявшиеся полноценные переговоры Владимира Путина и Дональда Трампа. История разговора описывалась формулой «общение в кулуарах», при этом Рекс Тиллерсон и Сергей Лавров поговорили «на полях» саммита. Такие вот вести «с полей» и «из кулуаров» с дружеским shaking hands.

Можно говорить о «коридорных» разногласиях — кому на чьей территории встречаться, но если бы двум лидерам действительно было что сказать друг другу и они считали бы это важным, чем-то таким, от чего зависят судьбы мира, они бы не обратили внимания на войну протокольных служб. Просто встретились бы и поговорили. Например, как заявлялось с самого начала, о Северной Корее — в сущности, нет важнее разговора, поскольку речь идет об угрозе ядерной войны. Вместо этого мир узнал о том, что Путин обижается на подозрения о вмешательстве в президентские выборы в Америке, а Трамп является очень корректным мужчиной.

Если так все хорошо, то почему бы все-таки не поговорить о насущном? В данном случае в отличие от многих других «домашних» ситуаций в самих США зловредные сдержки и противовесы, которые, как убеждены наши элиты, мешают Трампу работать, не могли навредить содержательному разговору двух президентов. Однако, судя по всему, Трамп опасается делать шаги — пусть и сугубо протокольного свойства, которые могли бы быть оценены как уступка, а значит, как слабость. Путинская Россия сейчас до такой степени «токсична» для истеблишмента и общественного мнения Запада, что президент США утратил право на ошибку даже в тоне, стиле и формате общения с российским коллегой. До этого, как однажды заметил болгарский политолог Иван Крастев, «с появлением Трампа Путин утратил монополию на непредсказуемость».

Токсичные отношения

Впрочем, базовая проблема скорее не в этом, а в том, что ни одна из сторон не имеет стратегии (в подлинном смысле этого слова) внешней политики, совершая движения, которые можно было бы назвать тактическими, хотя даже тактики в них не просматривается. Они скорее описываются в терминах психологии: акция — реакция. Кто-то что-то сказал или сделал — противоположная сторона отреагировала «зеркально» или «симметрично», и наоборот.

И это «наследственное» свойство советско/российско-американских отношений. Даже во времена детанта начала 1970-х, когда было и желание снизить напряженность, и стремление торговать, стратегии на самом деле не было — собственно, поэтому и разрядка оказалась такой исторически короткой. В своих мемуарах Генри Киссинджер писал: «Я провел десятки часов в разговорах с Брежневым, но… не обнаружил ничего, что хотя бы сколько-нибудь напоминало долгосрочный политический план». В том же случае, если, как сегодня, нет не только стратегии, но и взаимного стремления к улучшению отношений, всякий раз придется ограничиваться совместными декларациями, а новые послы Джон Хантсман и Анатолий Антонов обречены на танталовы муки. Наш посол уже жаловался на то, что ему не удалось договориться о встрече ни с одним из конгрессменов.

«Токсичность» России в глазах американцев и недоговороспособность США в глазах российских элит превращают ситуацию в патовую. Антизападная же истерия, которая семимильными шагами двигается в сторону кампании, равной «борьбе с космополитами», в принципе мешает трезвой оценке ситуации. Тот же Киссинджер, описывая советский высший управленческий слой, писал о том, что эти люди, пережившие войну, вовсе не хотели ее повторения — потому что знали, чего это стоило и будет стоить. Наши сегодняшние «элиты» способны только возбуждать массовые настроения в духе «Можем повторить!». А это опасная безответственность, на фоне которой ядерный паритет времен холодной войны парадоксальным образом способен служить образцом рационального равновесия.

Вьетнам, где случился этот дипломатический провал, — вполне себе символическое место для таких фиаско. Прокси-война США и СССР, которая годами велась во Вьетнаме в 1960-е — начале 1970-х, была закончена с помощью титанических политических и дипломатических усилий. И завершилась эта тяжелейшая история ровно потому, что была четкая политическая воля, направленная на окончание войны — даже со всеми оглядками на собственную гордость. Сегодня две страны испытывают вьетнамский синдром нового типа — неспособность решить значимые проблемы в силу отсутствия воли для их решения.

Вьетнамский синдром

Войны и неправильные действия политиков иногда имеют странные и непредсказуемые последствия. Например, они могут стать причиной появления новой разновидности психического расстройства. Именно так и возник вьетнамский синдром. Впрочем, у этого термина есть несколько значений.

Что означает термин «вьетнамский синдром»?

Исследователи отмечают, что у определений у вьетнамского синдрома существует несколько, в зависимости от того, с какой точки зрения рассматривать это явление. Во-первых, в сфере политики США вьетнамский синдром – это отказ граждан выступать за продолжение войны во Вьетнаме, резкая критика избирателями политических деятелей, которые инициировали военные действия, требование рядовых американцев прекратить бессмысленное кровопролитие. Во-вторых, в социальной сфере вьетнамский синдром – это выражение неприязни, отрытое или молчаливое, к участникам военных действий во Вьетнаме. Ветеранов часто называли убийцами, считали монстрами в человеческом обличье, к ним относились предвзято в обычной мирной жизни и зачастую намеренно мешали к ней адаптироваться. В-третьих, социальная неприязнь и собственные психологические проблемы стали причиной возникновения у солдат, вернувшихся из Вьетнама, особой разновидности ПТСР, которую также назвали вьетнамским синдромом. Позднее такую же проблему стали диагностировать у тех, кто принимал участие в военных действиях в Афганистане, назвав ее афганским синдромом. Но это, по сути, одно и то же психическое расстройство.

Вьетнамский синдром как разновидность ПТСР

Посттравматическое стрессовое расстройство, или ПТСР представляет собой особо тяжелое психопатическое состояние, при котором человек испытывает приступы неконтролируемой агрессии, жажды разрушения и даже убийства. Причины его появления могут быть разными, например, пережитое сексуальное насилие, полученное физическое увечье, повлекшее за собой инвалидность, угроза смерти. Если причиной явилось участие в военных действиях во Вьетнаме, то ПТСР квалифицируют как вьетнамский синдром.

У человека, страдающего данным видом расстройства, в сознании постоянно повторяются жуткие картины того, что ему довелось пережить на войне. Причем он видит все это также и в кошмарных снах. Видения сопровождаются сильными негативными переживаниями, страхом, стрессом, депрессиями и мыслями о суициде. Но при этом человек не жаждет делиться с окружающими, не хочет говорить об этом, старается подавить воспоминания. Поэтому негатив выплескивается непроизвольно и больной просто срывается. Его часто сравнивают с взведенным курком, который сам не знает, чего и когда от себя ожидать. Плюс ко всему у него нередко диагностируют и нарушения соматического характера, например, заболевания сердца и системы пищеварения на нервной почве.

Что такое вьетнамский синдром в истории?

В США о вьетнамском синдроме чаще всего упоминают в связи с историческими событиями. И в этом нет ничего удивительно, учитывая какой широкий общественный резонанс вызвала война во Вьетнаме не только среди американцев, но во всем мире. Из-за просчета американских политиков междоусобная война, начавшаяся в 1957 году, растянулась на долгие 18 лет и в нее были втянуты многие государства. США в этом конфликте выступали якобы в качестве миротворцев, поддерживающих южновьетнамскую оппозицию. Но, по сути, американские политики хотели окончательно расколоть страну. Однако им это не удалось, и после окончания военных действий Вьетнам снова стал целым государством. Таким образом, война, унесшая миллионы жизней, оказалась абсолютно бессмысленной.

Вьетнамский синдром: на одного убитого – три самоубитых

30 апреля 1975 года официально закончилась война во Вьетнаме. Многие солдаты не выжили от ее последствий уже дома

Та война, как обычно, сулила быть спецоперацией. И начиналась, вроде бы, как за правое дело. Южные вьетнамцы не хотели коммунистическую демократию, установленную их северными соотечественниками. Последние были весьма убедительны – у них за спиной стояла Москва. Тогда первые обратились за помощью к демократии американской.

Это если в целом о ситуации. Но примерно так же понимали ее и большинство американцев. Мощь своей страны и еще живые победители предыдущий войн – этого хватало, чтобы ответить своим политикам пониманием.

«Ваше понимание – наш главный ресурс в этой войне», – обращался к народу президент Линдон Джонсон, объявляя мобилизацию. И, скорее всего, он был искренен.

Когда осенью 1964-го во Вьетнаме высадились первые наземные войска США, страна переживала необычайное воодушевление. В первые годы конфликта треть экспедиционного контингента состояла из добровольцев. Ведь в тех широтах шестеро морских пехотинцев подняли американский флаг под огнем противника — на японском острове Иводзима в феврале 1945-го. И на тот момент они уже десять лет, как застыли в бронзе на столичном Арлингтонском кладбище.

Та война, как обычно, сулила быть спецоперацией

Правда, один из реальных героев того памятника – Айра Хейз – так и не смог приспособиться к мирной жизни. Более 50 раз в алкогольном беспамятстве оказывался в полиции и погиб в пьяной драке всего в 32 года.

Ознакомьтесь так же:  Как кашляет ребёнок при коклюше

А во Вьетнаме военная кампания затянулась. Пока не стала народной войной. Ну, как народной? В том смысле, что народ начал понимать, что воюет он, народ, а не только его солдаты. И что это вовсе не солдаты, а студенты – вчерашние, а порой прямо из-за парты. И тогда народ стал по-другому понимать своего президента. А точнее, не понимать его вовсе.

Война вошла в ту фазу, когда загудели самые глубины коллективного бессознательного солдат. Что-то подобное происходило с немцами под Сталинградом в 1943-м. Когда сотни тысяч европейцев из ухоженных деревень и городов в одночасье оказываются в заснеженных степях. Тогда понимание своего фюрера не справлялось с вопросом: «Зачем мы здесь?»

Было объяснимо, что делает во вьетнамских топях американский фермер. Но самому фермеру, его телу, это становилось непонятно.

Потом появился orange agent – химикат, которым уничтожали тысячи гектаров вьетнамских лесов, а заодно и все живое в них. Появился напалм. И за войну становилось как-то стыдно, что ли. Кроме вьетнамских ветеранов трудно вспомнить солдат других войн, которые бы настолько массово выбрасывали свои боевые награды.

Через огонь той войны прошли 2,5 млн молодых американцев. Из них более 58 тысяч вернулись домой под траурные выстрелы, иные – и вовсе пропали.

Потом потянулись мирные будни. Тяжелые. Более 150 тыс. уже дома не смогли справиться с душевными травмами, полученными в боях. Чак Дин, бывший десантник, после войны создав общественную организацию Point Man International, взялся опекать ветеранов Вьетнама. Это его статистика. И она существенно превышает правительственные данные.

Дин и его коллеги объясняли расхождение так: «Множество суицидов были квалифицированы как несчастные случаи». Чаще всего напившись отставники разбивались за рулем. Или не осторожничали со своим оружием. А еще – криминалисты не признавали самоубийство, чтобы не расстраивать родственников.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Вьетнамский синдром Америки

Какие уроки извлекли США из войны сорокалетней давности

30 апреля 1975 года завершился один из крупнейших военных конфликтов второй половины XX века — война во Вьетнаме. Именно в этот день Вьетнамская народная армия освободила Сайгон (с 1976 года — Хошимин) от южновьетнамских войск, поддержку которым оказывали вооруженные силы США.

Конфликт начался в 1957 году в Южном Вьетнаме, однако со временем в войну оказался втянут и Северный Вьетнам, которому помогали СССР и Китай. США, напротив, выступили на стороне южан. Американцы в итоге проиграли, потеряв 58 тыс. солдат убитыми и почти 300 тыс. ранеными.

Война во Вьетнаме оставила значительный след, как в мировой истории, так и в истории США. И сегодня, в ситуации обострения политической ситуации между Россией и Западом из-за Украины, важно ответить на следующие вопросы: какие выводы сделали для себя США после крупнейшего военного конфликта второй половины XX века? Возможно ли повторение в мире «нового Вьетнама», учитывая сложные отношения США еще и с исламским миром?

Историк и политолог Андрей Фурсов замечает, что победа вьетнамского народа с помощью Советского Союза над США, по сути, была последней победой реального национально-освободительного движения XX века. В 1979 году, через 4 года после победы вьетнамских коммунистов, произошла революция в Иране, но она развивалась уже по другой логике.

— США потерпели во Вьетнаме сокрушительное поражение. Когда рано утром 30 апреля 1975 года советский танк Т-55 проломил забор у дворца Независимости в Сайгоне, американский посол на вертолете уже бежал из осажденного города. Этот танк стал символом победы Вьетнама и СССР над США. После такого урока американцы в течение длительного времени не ввязывались в войны в странах Африки и Азии, были только отдельные операции. Но как только разрушился СССР, натовские войска вновь взялись за оружие. Это мы видели в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии. Была попытка начать крупную операцию в Сирии.

Отмечу, что окончание войны во Вьетнаме совпало с окончанием «ползучего переворота» в США, который начался с убийства Кеннеди и закончился импичментом Никсону… «Ползучий переворот» заключался в том, что к власти пришли так называемые корпократы. Обратите внимание, с середины 70-х в США не было практически ни одного президента с атлантического побережья: были люди либо с Дальнего Запада, либо с юга страны, как раз тесно связанные с транснациональными корпорациями: Картер (штат Джорджия), Рейган (Калифорния), Буш-младший (Техас), Клинтон (Арканзас).

Поражение во Вьетнаме и президентство Картера — ставленника «Трехсторонней комиссии» — это, безусловно, веха в истории США, так как это стало поводом для формирования коллективного Запада. Именно «Трехстороння комиссия» была призвана стать его штабом, координирующим действия, к некоторым из которых были допущены японцы и западноевропейцы.

Но война во Вьетнаме — это урок не только для США, но и для исторической России, как бы она не называлась — СССР или РФ. Что продемонстрировала война во Вьетнаме? Что если слабые страны поддерживает союз двух мощных государств — СССР и Китая, они могут успешно сопротивляться агрессии западной державы.

Поэтому война во Вьетнаме — отличный пример того, как союз СССР и Китая, стран, у которых тогда были очень скверные отношения, но которые смогли найти взаимопонимание, позволил вьетнамскому народу одержать победу над США. Сегодня, в ситуации резкого ухудшения отношений между РФ и Западом, мы видим, как формируется стратегический союз России и Китая.

История войны во Вьетнаме как бы намекает: надо не только реагировать на действия противника, но и активно создавать ему проблемы, поддерживая страны не только в своей зоне, но и на территориях, которые традиционно относят к зоне интересов Запада. Это ни в коем случае не призыв к агрессии, это призыв к тому, чтобы поддерживать слабых мира сего, где бы они не находились. Это правильно и с моральной точки зрения, и с геополитической.

Заместитель директора Института США и Канады РАН, генерал-майор в запасе Павел Золотарев считает, что выводы США после Вьетнама выражались и выражаются в весьма успешном и оперативном совершенствовании своей армии.

— Современные войны приобрели уже другой характер. И повторение Вьетнама невозможно в принципе. Почему? Когда американцы планировали вторжение в Ирак, многие говорили, что это превратится во «второй Вьетнам». Но такие прогнозы не оправдались по целому ряду причин. В Ираке действовали уже реформированные после Вьетнама вооруженные силы США. Причем формирование частей проходило в основном на контрактной основе. Впервые к боевым действиям были привлечены и так называемые ЧВК — частные военные компании.

То же мы увидели в Афганистане, но там ЧВК привлекались в меньшей степени, в основном выполняя функции не столько поддержки вооруженных сил, сколько тылового обеспечения. То есть, после Вьетнама вооруженные силы США были полностью реформированы. Была сделана ставка на проведение операций с нерегулярными воинскими формированиями.

Отмечу еще одну особенность. Если во времена «холодной войны» США опирались на экономический и оборонный потенциал своих союзников, то затем страны НАТО сократили свои военные бюджеты до минимума. Поэтому сейчас американцы пытаются организовывать свои действия так, чтобы операции носили коалиционный характер. Американцы стремятся переложить и ответственность, и экономические затраты на своих союзников по НАТО.

Аналитик «Лаборатории Крыштановской», политолог Михаил Коростиков замечает, что для американцев Вьетнамская война стала более системообразующим событием, чем для нас Афганистан.

— Они сумели из Вьетнама извлечь тот максимум уроков, который вообще способно извлечь государство из войны. Главный урок, практическое применение которого мы видим сейчас, — американцы активно используют информационные войны. Если во Вьетнаме на ведение войны тратилось 9 из 10 долларов, а на ее информационное обеспечение — один, то после соотношение было радикально пересмотрено. И в Ираке, как известно, наступления американских военных на важные опорные пункты транслировались чуть ли не в прайм-тайм.

Второй важный урок: американцы после Вьетнама поняли, что война должна быть по возможности короткой, с минимальными потерями и сопровождаться ротацией личного состава. Не секрет, что люди, которые слишком долго находятся в зоне боевых действий, практически не в состоянии вернуться к мирной жизни. На войне вылезают наружу затертые цивилизацией первобытные чувства и инстинкты. Это явилось причиной так называемого «вьетнамского синдрома», когда после войны покончили жизнь самоубийством чуть ли не больше людей, чем погибло на самой войне. Кстати, потери во Вьетнаме были беспрецедентными — 58 тысяч человек, в то время как в Ираке — около 2 тысяч, в Афганистане — около 3 тысяч (если брать не объединенный контингент, а именно американцев).

Сегодня мы видим, что американская армия активно использует высокоточное оружие, ориентируется на дистанционное нанесение ударов, апофеозом такой тактики стало активное использование «беспилотников». Война превратилась чуть ли не в компьютерную игру. И именно эта тенденция, которая послужила триггером для трансформации войны в компьютерную игру, берет начало во Вьетнаме.

Возможно ли повторение такой ситуации вновь? Я не думаю. Все-таки вьетнамская война подразумевала проведение мощной наземной операции, где американские войска находились, во-первых, среди враждебно настроенного населения, а во-вторых, боевые действия сопровождались мощной антивоенной кампанией в их собственной стране.

С тех пор США обычно нападают на страны, неспособные дать адекватный отпор, численность которых в десятки раз ниже населения Штатов. Причем воюя со слабыми странами, они еще тратят огромные деньги на информационное сопровождение таких кампаний. Эти «издержки демократии» со временем успешно трансформировались в необходимость регулярно промывать мозги собственному населению.

«СП»: — Но, судя по всему, тактика ставить во главе стран людей, подконтрольных США, не поменялась…

— Да, тактика не поменялась, но немного поменялось, так сказать, ее сопровождение. То есть американцы поняли, что, если не вкладывать деньги в экономику, инфраструктуру и социальную сферу, то очень сложно, а порой — невозможно, удержать власть в той или иной стране. Скажем, в Ираке часть населения, может быть, была и не против, чтобы Саддама свергли какие-то внешние силы. Они надеялись на улучшение жизни. Но буквально на днях канал Euronews показал обстоятельный репортаж, в котором местные жители сетовали, что за 8 лет у них практически ничего не изменилось… Поэтому американцы стали чуть внимательнее относиться к нуждам местного населения, но в военном плане Штаты изменились в гораздо большей степени.

Ознакомьтесь так же:  Какой пить антибиотик от гриппа и орви

«СП»: — Во время и после Вьетнамской войны американское общество развернуло мощнейшую антивоенную кампанию… Нынешний Госсекретарь США Джон Керри также активно участвовал в антивоенном движении, после того, как получив третье ранение во Вьетнаме, был демобилизован…

— Понимаете, в то время в Америке был очень мощный средний класс: его представители знали реальное положение дел и в то же время не были склоны к излишней рефлексии. И дети этой довольно зажиточной прослойки населения были хорошо образованы, неплохо жили и могли себе позволить активно участвовать в политической жизни страны, выходя на демонстрации и т. д. Сейчас структура американского общества в значительной степени изменилась — средний класс стремительно сжимается.

Сегодня в Америке основной костяк составляют люди, имеющие скромное образование, воспитанные на культуре масс-медиа. Кстати, и их влияние на политику и экономику США в разы меньше. Поэтому очередную военную операцию своих политиков они расценивают, как некий голливудский блокбастер. Что же касается современных американских интеллектуалов, то пока они соберутся, выработают общую точку зрения, боевая операция уже закончится…

Последствия Вьетнамской войны для США

В политической области долгая, кровопролитная война во Вьетнаме имела тяжелейшие последствия для Соединенных Штатов внутри страны и вне ее. Она, как отмечала американская газета «New York Times» от 6 ноября 1972 г., «привела США к духовному позору». Вьетнамская война оказала глубокое воздействие на общественно-политическую жизнь США. Длительная война расколола американское общество. Для одних она явилась авантюрой, неправомерным навязыванием собственных ценностей, чуждых вьетнамскому народу. Для других — миссией направленной против распространения коммунизма и в защиту идеалов демократии. В начале Вьетнамской войны абсолютное большинство населения в США довольно равнодушно относилось к этой войне, потому что американцы уже «привыкли» к подобным войнам в истории США. Однако шли месяцы, затем годы, данная война становилась все более дорогостоящей и надоедливой пока не превратилась в тяжкое бремя для американского народа, а его первоначальное равнодушие превратилось сначала в удивление, а затем в сомнение и страх. Как только американцы ощутили масштабы вовлеченности страны в войну, резко возросли разногласия относительно действий правительства.

Борьба американского народа сначала, в 60-х гг., развивалась в форме собраний общественности во имя «справедливого решения дела», а потом поучили распространение выступления негров под девизом: «наша борьба за свободу должна происходить в самих США, а не во Вьетнаме!», выступления молодежи и студентов с призывом отказаться воевать во Вьетнаме. Затем по всей стране стали проходить многотысячные манифестации против Вьетнамской войны, против произвола со стороны США, попирания человеческого достоинства и национальных прав свободных народов.

Одна из причин, вызывавших массовые протесты американского народа против войны во Вьетнаме, состояла в том, что эта война, как признавала газета «Нью-Йорк пост», «отнимает у нас лучшую энергию нашей молодежи, истощает наши людские резервы, нашу мощь, наши научные и административные таланты. Хотя поле боя невелико, война, как бездна, поглощает все».

В США были созданы многочисленные организации, которые боролись за мир, за прекращение вьетнамской войны. Около 30 организаций, объединявших различные слои американской общественности, участвовали в антивоенном движении, в движении против войны США во Вьетнаме: «Комитет национальной мобилизации за прекращение войны во Вьетнаме», «Комитет по проведению дня Вьетнама», «Комитет юристов по изучению политики США во Вьетнаме», «Священники и миряне, озабоченные войной во Вьетнаме», «Ветераны за мир во Вьетнаме» и многие другие.

Широкомасштабные выступления американского народа были явлением новым, которого страна до этого не знала. Они повлияли на политические круги, на американский Конгресс, привели к расколу внутри господствующих классов в США. В американских политических кругах обострились споры по проблемам применения силы за рубежом. Определение группировки, придерживающиеся либеральной ориентации (сенаторы Э.Кеннеди, Дж. Макговерн и др.), выступили за развитие контактов с новыми государствами на Индокитайском полуострове в духе договоренностей, достигнутых еще в Париже, а также во время визита Г, Киссинджера в Ханой в 1973 г.

Война во Вьетнаме со всей своей жестокостью, неслыханной в истории человечества, создала в стране кризис веры, кризис в политике и в идеологии и, как писала «New York Times», «привела страну к расколу, и никакие речи президента или кого-нибудь другого не могут скрыть этот факт. Национального единства, о котором он говорит, не существует».

Война во Вьетнаме, как ее оценивали некоторые исследователи американской стратегии, явилась своего рода катализатором, способствующим изменению идейных позиций американского населения.

Действительно, из-за поражения на фронтах Вьетнама, среди американского населения возникла тенденция к «обособленности, замкнутости только в пределах своей страны, на своем континенте», к нежеланию знать ничего о происходящем в мире. Такая «неоизоляционистская» тенденция шла в разрез со стратегическими замыслами американских правящих кругов. Одной из тенденций, возникшей среди американского населения после поражения во Вьетнаме, явилось недоверие к милитаристским кругам, Пентагону. Перед военно-промышленным комплексом возникла угроза сокращения ассигнований на военные приготовления, потери миллиардных прибылей от военных заказов. За первое 20-летие после Второй мировой войны сила и престиж американской военной машины достигли своей вершины. Американский милитаризм окреп и с каждым днем все сильнее давил на политическую, экономическую и общественную жизнь США. Многие генералы, такие как Эйзенхауэр, Брэдли, Мак Артур и т.д. были превращены в США в национальных героев. Вьетнамская война крепко опалила крылья американского милитаризма. Еще более серьезным явилось идейное разложение американского общества, распад того единства, при помощи которого американские власти добились в свое время поддержки со стороны своего населения в отношении мероприятий «холодной войны», направленных против выдуманной «экспансии коммунизма». По сути дела такое разложение проявилось как тенденция, направленная на отрицание политики «холодной войны», осуществлявшейся под предлогом борьбы с «угрозой» со стороны мирового социализма, используемым правящими кругами в Вашингтоне за истекшие десятилетия для маскировки их вмешательства во внутренние дела других стран. Из практики Вьетнамской войны, население США как никогда ранее перестало верить лживой пропаганде официальной идеологической машины. Возникла атмосфера, получившая название «вьетнамский синдром», то есть оппозиция любым внешнеполитическим операциям, ведущим к локальным войнам, каковой была Вьетнамская война.

Отражением серьезного сдвига во внешнеполитических концепциях явилось заключение подкомиссии сената США по иностранным делам в 1972 г. о том, что: «национальная безопасность не будет автоматически поставлена под угрозу, если какая-нибудь другая страна пойдет по пути коммунистической идеологии».

Вьетнамская война показала несостоятельность традиционного представления американцев о ведущей роли их страны в мире. В США привыкли мыслить категориями «американской исключительности», а оказалось, что страна, значительно уступающая по своим ресурсам Соединенным Штатам, нанесла им огромный урон, что выразилось и в значительных людских потерях американцев, и в снижении их экономического благосостояния.

«Вьетнамский синдром» формировался в условиях противоречий. С одной стороны, американцы, традиционно рассматривавшие себя как особую нацию, на практике не были готовы к исполнению роли «глобального полицейского» из-за ограниченности материальных и моральных ресурсов.

С другой стороны, американские правящие круги и, в частности президенты США, стремились в реальной политике претворять в жизнь национальные духовно-политические ценности, но не учли всех геополитических (сила национально-освободительного движения, значительная мощь «коммунистического блока») и внутриполитических (в условиях научно-технической революции, когда значительно расширились средства коммуникации, гораздо сложнее было оказывать идеологическое давление на общественное мнение) факторов.

Американское правительство пыталось опереться на традиционные национальные ценности, но реальная политика способствовала возникновению таких «симптомов», как падение доверия к власти и нежелание участвовать в акциях, подобных вьетнамской авантюре.

Середина 70-х гг. вошла в историю американского народа как период беспрецедентного падения морального духа нации, вызванного поражением во Вьетнаме. Большинство опрошенных (более 70%) считало, что «война во Вьетнаме не просто ошибка, а аморальное дело».

Военное вмешательство как средство решения международных проблем становилось в этих условиях неприемлемым средством.

Однако, администрация Дж. Форда, пришедшая к власти в 1974 г. делала настойчивые попытки вернуться к «силовому» решению международных проблем. Уже вскоре после вступления в должность Форд направил сайгонскому диктатору Тхиеу конфиденциальное письмо с заверением, что поддержка США «останется адекватной», а в октябре последовал меморандум (также конфиденциальный), предусматривавший «различные возможные уровни военной и экономической помощи».

Выполнение Парижского соглашения о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме в его полном объеме не входило в планы США и их ставленников в Сайгоне. Продолжая действовать в духе политики «вьетнамизации», правящие круги США не оставляли надежд сохранить Южный Вьетнам под своим контролем в качестве инструмента глобальной стратегии. Формально признав по Парижскому соглашению параллельное существование в Южном Вьетнаме Временного революционного правительства Республики Южный Вьетнам с собственной зоной контроля и вооруженными силами, США официально в качестве единственно законного продолжали считать лишь сайгонский режим, оказывать ему военную, финансовую и экономическую помощь и политико-дипломатическую поддержку.

9 октября 1974 г. был подписан «Акт о помощи Южному Вьетнаму», а 30 декабря — «Акт об иностранной помощи», при подписании которого президент заметил: «Было бы действительно трагично, если бы мы лишились тех результатов прогресса, которых мы достигли благодаря помощи. Наша цель — помочь Южному Вьетнаму развивать жизнеспособность, самодостаточную экономику и национальную безопасность, пока это возможно».

А в самих США в условиях тяжелейшего экономического кризиса 1974 — 1975 гг. большинство американцев считало, что необходимо первоочередное внимание уделять внутриэкономическим проблемам, а с 1974 г. 70% представителей делового мира оценивали заграничную экономическую и особенно военную «помощь» как чрезмерную. Как отмечал специалист по общественному мнению Д. Янкелович, «обжегшись на Вьетнаме, страна не желала больше ни переделывать мир по своему образу и подобию, ни действовать в качестве ведущего мирового жандарма».

Дж. Форд неоднократно призывал забыть «горькое прошлое» и «прекратить взаимные обвинения».

До последнего момента республиканская администрация пыталась спасти режим в Сайгоне. Так в январе 1975 г. Форд потребовал от Конгресса 522 млн. долларов для оказания экстренной военной помощи Южному Вьетнаму.

Ознакомьтесь так же:  Травяной сбор от гепатита с

Однако демократическая фракция воспротивилась. Только нажим на Конгресс привел к некоторому изменению ее позиций. Обращаясь к Конгрессу, президент говорил о гуманитарной трагедии, которую испытывают «наши друзья во Вьетнаме». Он призывал «вспомнить сколько крови, жертв было во Вьетнаме». «При пяти президентах и 12 Конгрессах США были поглощены проблемой Индокитая. Миллионы американцев служили, тысячи убиты, гораздо больше ранены. 150 миллиардов было вложено», — напоминал президент. Возможно ли было, что после двух десятилетии усилии оставить этот регион без внимания

Тем не менее, американская военная помощь Сайгону, затребованная администрацией в размере 1 млрд. 600 млн. долларов на 1974-1975 гг., была вначале сокращена до 1 млрд. долларов, а затем в результате действий Конгресса США до 700 млн. долларов. Он также отверг запрос президента о 522 млн. долларов на дополнительную «помощь» сайгонскому режиму, а затем отказал и в чрезвычайной военной «помощи» Южному Вьетнаму в размере 725 млн. долларов, несмотря на то, что этот находился на грани поражения.

Правда, президенту были делегированы полномочия для эвакуации граждан США. Так в апреле был принят закон об использовании вооруженных сил в Индокитае для защиты жизней спешно эвакуировавшихся американских граждан и о выделении 150 млн. долларов в виде «гуманитарной помощи». Обосновывая необходимость этих мер, Форд говорил о «трагедии» в Юго-Восточной Азии, обвиняя Северный Вьетнам в нападении и высказывая твердое утверждение, что необходимо всячески поддерживать Южный Вьетнам.

Несмотря на заявления ряда представителей администрации Дж. Форда с угрозами о возобновлении вооруженного вмешательства США, бомбардировок ДРВ и т.п., недвусмысленно отрицательное отношение Конгресса и большей части общественно-политических сил помешало правящим кругам США прибегнуть к использованию американских вооруженных сил для спасения диктаторского режима Нгуен Ван Тхиеу.

30 апреля 1975 г. Сайгон пал. Перестал существовать режим сайгонских ставленников, ради создания и удержания у власти которого правящие круги пошли на многомиллиардные расходы.

Таким образом, развитие событий во Вьетнаме воочию показало бесперспективность политики США и явились наиболее убедительным доказательством противоречий между планами и способностью их осуществить.

В военной области поражение Пентагона во Вьетнаме также имело огромные последствия для стратегии Соединенных Штатов.

Начиная Вьетнамскую войну, правящие круги и военщина США, рассчитывая на свою колоссальную экономическую и военную мощь, запланировали достижение успеха в течение двух лет, с помощью 200 тысячного экспедиционного корпуса, с затратой на все не более 20 миллиардов долларов. В их воображении после такой победы американские войска должны были стать «закаленными», «популярными», «могучими», способными стать «надежной опорой» для осуществления американским империализмом своих глобальных агрессивных планов.

Однако, как известно, эта война длилась в 6 раз дольше намеченного срока, потребовала использования огромной армии США и стран-сателлитов в 3 раза большей, чем предполагалось вначале. Наконец, издержки ее в 30 раз превысили все расчеты Пентагона. Сам же исход войны полностью опроверг все концепции американских стратегов.

Как полигон стратегических концепций и испытаний армии и оружия война во Вьетнаме обернулась полным поражением США в военном, а также политическом отношении, полным крахом марионеточных режимов в Индокитае. Вместе с тем, война показала эффективность ряда видов оружия, применявшихся в Индокитае от винтовки М-16 до стратегических бомбардировщиков Б-52, стоила США потерь в живой силе, вторых в истории США по масштабам. На полях сражений в Индокитае потерпели фиаско военные теории, рецепты американского военного «искусства» и стратегической доктрины, созданные «самыми умными головами» США.

Действительно, за 25 лет, начиная с 1950 г. и вплоть до 1975 г., многие внешнеполитические планы и мероприятия, варианты стратегии и тактики, системы военной технологии и даже производства оружия, боеприпасов были испробованы для обеспечения победы во Вьетнаме, но не принесли желаемых результатов.

Р. Осгуд, директор Центра по изучению внешней политики США в Вашингтоне, вынужден был признать: «При администрации Кеннеди, ограниченная война стала официальной доктриной и получила широкое распространение, но Вьетнамская война заставила пересмотреть целый ряд проблем, вызвала сомнение в целом ряде принципов и теорий, служивших основой этой доктрины».

Касаясь американской пехоты, которой был нанесен самый сокрушительный удар в войне во Вьетнаме, американские специалисты писали: «Американские солдаты переживают серьезное моральное разложение. Они потеряли ориентир из-за Вьетнамской войны и все еще сомневаются в уважении со стороны американского населения, в самом своем специальном назначении и своих военных доктринах. Вьетнамская война опорочила американскую пехоту со всеми вытекающими отсюда последствиями».

Очевидные, тяжкие для США, уроки и последствия войны во Вьетнаме, должны были бы на долгое время удерживать США от новых внешнеполитических авантюр, но этого не случилось. Уже вскоре после вывода войск США из Вьетнама началось «переосмысливание» вьетнамского опыта. Судя по всему, единственный урок, который вынесли из вьетнамских джунглей некоторые деятели США, это — стремление не растягивать вооруженное вмешательство на столь длительное время как агрессия во Вьетнаме.

Борясь с «вьетнамским синдромом», правящие круги США призывали граждан «смотреть в будущее», «придать забвению прошлое», и т.д., но военные в США не смогут забыть Вьетнам. Эти призывы адресованы и вооруженным силам США, на их морально-политический уровень тяжелейшим образом сказались последствия варварской войны геноцида и биоцида. Американские войска, находившиеся сначала на вершине своего могущества, после нескольких лет противоборства с освободительной армией Вьетнама, вынуждены были смириться с позорным поражением.

Ослабление США в военной сфере было обусловлено и тем, что США окончательно потеряли такие передовые звенья во всем «периметре» военных баз, как военные аэродромы Тан Шон Нят, Плэйку, военные порты Дананг, Вунгтау, весь район Залива Камрань; сеть военных баз в Лаосе и Кампучии, а также и в Таиланде. Агрессивный военный блок СЕАТО, организованный и поддержанный Соединенными Штатами с целью противоборства национально-освободительному движению и социализму в Юго-Восточной Азии сам заявил о своем роспуске. С исчезновением СЕАТО, США потеряли одно из важных средств, имеющих глобальное значение в данном районе мира. Даже в агрессивном военном блоке НАТО, объединяющем в себя крупнейшие империалистические страны, по мере нарастания поражений США во Вьетнаме росли трещины. И этот итог Вьетнамской войны Вашингтону пришлось «излечивать» в течение ряда лет после 1975 г.

Так в связи с Вьетнамской войной был развеян миф о непобедимости американской армии.

В сфере экономики стратегическое поражение США во Вьетнаме выразилось в экономическом ослаблении США, в целом ряде финансовых и конъюнктурных явлений кризисного характера.

Издержки США во Вьетнамской войне выражаются в сумме, которую сейчас никто в полном объеме так и не подсчитал. Однако если учесть только ассигнования, непосредственно выделявшиеся для ведения военных действий в Индокитае, то они достигли 352 млрд. долларов. Вместе с другими издержками расходы на войну общая сумма, по-видимому, составила 700 млрд. долларов. В этой войне, как констатировал американский журнал «Форчун», стоимость убийства одного вьетнамского партизана была равна 52,5 тыс. доллара.

Курс милитаризма, проводившийся в связи с войной во Вьетнаме, привел к столь значительному напряжению государственного бюджета, что правительство США должно было постоянно увеличивать налоги, основное бремя которых ложилось на трудящихся. С конца 1964 г. до ноября 1972 г. сумма бумажных денег в обращении увеличилась в США с 39,6 млрд. долларов до 65 млрд. К 1974 г. эта цифра уже достигла 70 млрд. Начиная с 1975 г. темп роста инфляции ежегодно составлял 10%.

Война во Вьетнаме привела экономику США к хаосу. Она явилась огромным фактором, определившим инфляцию — самую серьезную экономическую проблему.

Инфляция в свою очередь вызывала повышение цен на товары, что не только сказалось на жизненном уровне различных слоев населения США, но и ограничивало конкурентоспособность американских товаров по сравнению с товарами стран Западной Европы и Японии как на национальном, так и на международных рынках.

15 января 1975 г. в послании сенату «О федеральном положении», президент Дж. Форд отметил, что «в стране имеются миллионы американских безработных, что экономический упадок и инфляция подтачивают валюту, что цены слишком быстро растут, а товары слишком мало покупаются».

Ввиду серьезного ослабления американской экономики, происшедшего под влиянием войны во Вьетнаме, в мировой системе капиталистической экономики, возникли новые острые противоречия, имеющие непреходящий характер. Во избежание еще более сильных экономических потрясений, как следствия ослабления американской экономики, и пользуясь благоприятным для себя моментом, западные партнеры США и Япония, еще более вырвались из-под экономического влияния США, и, более того, начали наступление на позиции американского бизнеса вплоть до конкуренции с ним на внутреннем американском рынке.

Вьетнамская война в определенной степени содействовала и борьбе молодых развивающихся стран за новый мировой экономический порядок, усилению их совместной борьбы против засилья транснациональных компаний, прежде всего тех, где господствует американский капитал.

Победа патриотических сил Вьетнама означала оздоровление обстановки в Юго-Восточной Азии, изменение здесь баланса в пользу сил мира и прогресса.

Перед странами региона расширились возможности проведения самостоятельной внешней политики, поддержания между собой нормальных межгосударственных отношений. Эта победа открыла новые горизонты перед всей Юго-Восточной Азией.

Война во Вьетнаме серьезно подорвала престиж США и их политические, военные и экономические позиции в мире, стимулировали углубление морально-политического и социально-экономического кризиса, потрясшего США, все американское общество. В результате возникло мощное антивоенное движение, произошло радикальное, хотя и временное изменение менталитета американской нации, которое, собственно, и можно назвать «вьетнамским синдромом» в широком смысле этого понятия. Ведя войну в течение многих лет, неся огромные людские и материальные потери, США так и не смогли реализовать поставленные перед собой во Вьетнаме цели. Итогом стало осознание нацией, в значительной своей части подверженной шовинистским и великодержавным настроениям, того факта, что далеко не все в мире решается тугим кошельком и военной силой.

«Вьетнамский синдром», потрясший основы американского общества, привел к определенной корректировке внешнеполитического курса США, ценностных ориентации средних американцев и даже внутренней социальной политики. Отреагировав на настроения в обществе, американская государственная машина в целом сумела справиться с этим кризисом, прагматично учтя ошибки и осуществив ряд преобразований, в том числе и в армии. Таким образом, общественно-политическая система США смогла выдержать серьезные потрясения, связанные с «грязной» войной во Вьетнаме и с поражением в ней.