Высказыванье о слепоте

Цитаты про слепоту

Глаз (The Eye)

Я чувствую запах дождя до того, как упадут первые капли, но я их не вижу. Я чувствую, как солнце ласкает моё лицо, но я не вижу, как оно встает или садится. Я так хочу видеть мир так, как его видят другие: видеть солнце, видеть дождь. И музыку. Музыка, наверное, очень красивая.

Станислав Ежи Лец

«Я слышал, что мир прекрасен», — сказал слепой. «Кажется», — ответил зрячий.

Виктор Гюго. Человек, который смеется

Слепой видит незримое.

Стивен Кинг. Оно

Ребенок, родившийся слепым, даже и не подозревает, что он слепой, до тех пор, пока кто-нибудь не скажет ему об этом. Даже тогда он будет иметь самое смутное представление о том, что такое слепота; только зрячие знают, что это такое.

Бабочки свободны (Butterflies Are Free)

Нет более слепого, чем тот, кто не желает видеть.

Брет Истон Эллис. Информаторы

Вообрази, что снится слепому.

Уильям Шекспир. Гамлет

Как часто нас спасала слепота,
Где дальновидность только подводила.

Стив Бушеми

Всегда хотел узнать, что видят во снах слепые.

Слепота (Blindness)

В этот момент счастливы были все: он ослеп первым, значит после него все снова могли обрести зрение. Нам еще не было, что праздновать. Следующие дни, недели прошли в ожидании. Они снова смогут видеть. и на этот раз они увидят значительно больше. Кто мог хотеть остаться слепым?
Я скажу. Тот, кто не хотел потерять близких ему людей.
И почему женщина, которая сбросила с себя такой груз, стала так молчалива? И, став теперь свободной, она может закричать, как и остальные закричать — Я МОГУ ВИДЕТЬ!
А она подумала — Я СЛЕПНУ.

Мирза Шафи Вазех

У каждого из нас своё предназначенье:
Кто любит поучать, кто слушать наставленья.
Но большинство людей предпочитает тьму.
Для многих слепота спокойнее прозренья.

Любовь слепа, и роза — её трость.

Когда мы со Стивом Джобсом решили основать Apple, мы хотели построить технологию, которая сделает незрячих людей равными зрячим. И вы знаете, мы почти справились. Сейчас все смотрят в свои смартфоны и равноценны незрячим людям.

Любовь любит темноту, потому что слепа.

Влюблённый слеп. Но страсти зримый след
Ведёт его, где зрячим хода нет.

Зачем тебе глаза, если сердце слепо?

Талант слеп, если ум не зорок.

Родительская слепота — почти всеобщее явление, она всегда казалась мне самой необъяснимой из всех нелепостей, какие только могут взбрести на ум удивительнейшего создания, называемого человеком.

Смотреть и не уметь прозревать истину — хуже, чем быть слепым.

Зрение ограничено, слепота безгранична.

Глупцов глупей, слепцов слепей
Те, кто не воспитал детей.

Слепота — цитаты и высказывания

Самой счастливой супружеской парой, какую я могу представить себе, был бы союз глухого со слепой.

Попытайся вообразить, что снится слепому.

Он был слеп как Мильтон, глух как Бетховен, и глуп как бетон.

Покажите мне счастливого человека, и я покажу вам либо самовлюблённость, эгоизм и злобу, либо полнейшую духовную слепоту.

Чтобы видеть далеко, надо уметь закрывать глаза: не видеть незримое есть слепота души.

Люди современного большого города ослеплены уличным освещением, они лишились звездного неба.

Люди — слепцы, они только безумствуют и ничего не познают; таков, как правило, весь род людской.

В любви мужчинам нужны формы и краски; мужчины требуют образов. А женщины — только ощущений. Они любят лучше, чем мы: они слепы.

И зрячие иногда бывают слепцами, это зависит от того, какое сердце у каждого из нас.

Слепой — не тот, кто не может видеть, а тот, кто не хочет видеть и сам закрывает глаза.

АФОРИЗМЫ ЦИТАТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ИЗРЕЧЕНИЯ

Навигация по сайту

Новое на сайте

Объявления

Изречения о Афоризмах

*****
Афоризм — атлетически сложенная фраза.
*****
Фраза — самая великая литературная форма.
*****
Фраза не станет афоризмом, пока её вдоволь не переврут.
*****

*****
Что такое афоризм? Нет ничего проще: это фраза, которая должна сразу поражать своей ясностью, краткостью, поучительностью и новизной. Как видите, нет ничего проще!
*****
Не хватает бумаги — печатай афоризмы!
*****
Не говорить афоризмами — значит заниматься пустой болтовней.
*****
Афоризм — умен, если его понимает не каждый умный человек.
*****
Если афоризм нуждается в пояснениях, значит, он неудачен.
*****
Тот, кто способен писать афоризмы,
не должен размениваться на трактаты.
*****
Великие авторы афоризмов читаются так,
будто все они хорошо знали друг друга.
*****
Афоризм высвечивает, как правило, лишь одну из граней истины и не претендует на универсальность.
*****
Два афоризма, высвечивая две грани одной истины, подчас являют пример единства противоположностей.
*****
Афоризм нельзя продиктовать машинистке. Было бы слишком долго.
*****
До чего же просто плодить афоризмы, выворачивая наизнанку ходячие фразы и поговорки.
*****
Сочинители афоризмов, в большинстве своем, красоту мысли ставят выше точности и справедливости.
*****
Афоризм в идеале — глубина, лаконичность и образность.
Но может быть глубина без образности и образность без глубины.
*****
Афоризм — поэзия философии.
*****
Афоризмы — это либо старые „вечные истины“, которые, преломившись через индивидуальность автора, получают новое звучание, либо новые истины, которые могут стать „вечными“.
*****
Афоризм завершает цикл раздумий для писателя и
открывает — для читателя.
*****

*****
Не ощущать музыку — душевная глухота,
не ощущать афоризмы — душевная слепота.
*****
Афоризм либо открывает новое, либо высвечивает общеизвестное.
*****
В афоризме не только единство формы и содержания, но и слияние их.
*****
Собрание афоризмов — самая дешевая распродажа мыслей.
*****
Будущее литературы — в афоризме. Его нельзя экранизировать.
*****

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ]

Высказывания о вере и неверии

диакон Андрей Кураев (из книги «Ответы молодым»):

— Как вы относитесь к людям некрещеным, неправославным и, более того, с противоречащим православным канонам мировоззрением?

– Нет общего отношения. Что за человек? Почему он такой? Иногда я могу испытывать к такому человеку чувство моей собственной вины – когда я слышу, что этот человек пробовал войти в церковь, но вспоминает, какими словами его встретили, куда послали… Это наша вина, что мы не нашли с ним общего языка.

Очень разные бывают мотивы неверия. Есть такой атеизм, к которому я отношусь с уважением и состраданием. Это атеизм Сартра или Камю, атеизм неудачного поиска. Человек хотел бы видеть небо живым и зрячим, но не смог. Его неверие – заноза, которую он сам ощущает в своей душе: «Ты чувствуешь сквозняк оттого, что это место свободно» (Борис Гребенщиков).

Но бывает, что неверие есть порождение некоего откровенного самоуверенного хамства – и в таких случаях я вспоминаю слова Иосифа Бродского: «Есть мистика, есть вера, есть Господь, есть разница меж них и есть единство. Одним вредит, других спасает плоть. Неверье – слепота, но чаще – свинство».

Так вот, я очень редко встречал людей, которые четко отдавали бы себе отчет в своем свинстве. Есть очень небольшое число людей, которые честно отдают себе отчет, почему они не в храме. Лишь пару раз я слышал честные признания. Однажды у меня на философском факультете был один паренек. И когда мы с ним на философском уровне уже все выяснили, он сказал, что креститься все-таки не будет. «Ну, почему же не будешь?». Он честно ответил: «Я женщин слишком люблю». Парень он был чрезвычайной красоты и пользовался огромным успехом среди студенток. Но он осознал и признал, что именно мешает ему принять Крещение. Когда он же он подрос, поступил в аспирантуру, женился, вот тогда он и вправду крестился.

священник Дмитрий Дудко (из книги «На скрещении дорог»):

«Просто атеизм – это ещё туда-сюда, но когда научный атеизм – это хотят ложь узаконить».

«Тут только есть верующие и неверующие. Там – все верующие».

«Вера не есть очевидность, она есть выбор: вот перед тобой жизнь и смерть, проклятие и благословение.

В нашей жизни мы знаем наверно только то, что умрём; это единственно твёрдое, для всех общее и неизбежное.

Вино состоит из спирта, воды, ароматических и красящих веществ. Так и религия – в ней есть спирт догматов, ароматические вещества культа и обрядов и нравственные правила – вода.

Вся ошибка в том, что люди судят о Боге, пребывая вне Бога. Никто не возьмётся лечить людей, не изучив медицину, не начнёт строить дома не имея специальных познаний; отчего же о делах божественных судят строже всего люди, далеко от этой области стоящие»?

священник Александр Мень:

« – Человек никогда веры не чужд, потому что тот, кто вообще не имеет веры, это редкий экземпляр. В душе каждого Бог закодирован: в ощущении Вечности, ощущении Высшего начала. И поэтому для того, чтобы прийти к вере, надо прийти к самому себе.

Ознакомьтесь так же:  Метод жданова при астигматизме

Мы живём как бы вдали от себя. Работаем торопимся, суетимся в домашних делах. Но мы совершенно не помним себя. Мне часто вспоминаются слова Майстера Экхарта: «В молчании Бог произносит своё слово». Молчание! Где у нас молчание? У нас всё время всё тарахтит. Но для того чтобы прийти к каким-то духовным ценностям, надо создавать островки тишины, островки духовной сосредоточености. Остановится на минуту.

Мы же всё время бежим, как будто у нас очень большая дистанция впереди. А дистанция у нас короткая. Пробежать её ничего не стоит. Так вот, чтобы познать, углубить, осознать в себе живущую в нас веру надо вернутся к самим себе. Потерянным. Осознать то, что мы потеряли».

« Слепота » — цитаты из книги

Жозе Сарамаго

Жозе Сарамаго — крупнейший писатель современной Португалии, лауреат Нобелевской премии по литературе (1998). «Слепота» — один из наиболее известных его романов, своего рода визитная карточка автора наряду с «Евангелием от Иисуса» и «Воспоминаниями о монастыре».
Жителей безымянного города безымянной страны поражает загадочная эпидемия слепоты. В попытке сдержать ее распространение власти вводят строжайший карантин и принимаются переселять всех заболевших в пустующую загородную больницу под присмотр армии. Главные герои романа — не уберегшийся от болезни врач-окулист и его жена, имитирующая слепоту, чтобы остаться с мужем, — ищут крупицы порядка в мире, который неудержимо скатывается в хаос.
В 2008 году вышла одноименная экранизация романа режиссером Фернаиду Меиреллешем («Город Бога», «Преданный садовник») с Джулнанной Мур и Гаалем Гарсия Берналем в главных ролях.

Лучшая рецензия на книгу

Самая противоречива книга из всех, которые прочитала до этого времени. Гадкая, страшная, противная, пронзительная. И при всём при этом — ты не можешь её отложить, не можешь читать параллельно что-то ещё, потому что она завораживает. Не отпускает. Как искусный детектив, страница за страницей, ждёшь, чем же закончится эта странная загадка — всеобщая слепота.
Белая всеобъемлющая слепота, которая поразила каждого человека, настигла внезапно, словно какая-то страшная эпидемия. Каждого, кроме одной женщины. И непонятно, то ли она спасена, то ли наказана.
Она видит, но это нельзя назвать спасением. Она видит ад, который настиг её соотечественников. Она видит то, что превращает человека в зверя: страх и беспомощность. И стремление выжить любой ценой.
Мир ослеп, даже боги с завязанными зенницами, и только ей по какой-то причине даровано зрение. Но что она может сделать, если цивилизация медленно разрушается, потому что те, кто ею управлял, отныне тонут в белой пелене?
Здесь много физиологических подробностей. Как говорится, что естественно… Но не это отталкивает. Страшнее то, что нам показывают, куда скатывается человек, когда оказывается в безвыходном положении. В данном случае всеобщая слепота стала всеобщим безумием. И выжить любой ценой в прямом смысле означает пойти по трупам.
Физическая слепота страшна, но куда стрешнее слепота моральная. Как много мы не замечаем вокруг. День за днём проходим мимо обыденного, простого, не понимая, как это важно и нужно. Мы не замечаем людей, к которым привыкли, вещей, которые делают жизнь проще. И только когда теряем, вдруг приходит прозрение. Позднее. И часто уже не нужное.
Сильная, глубокая книга. После неё хочется вымыть руки. Но после неё и становишься чище.

Юлечка JewelJul , я так много хотела сказать… К сожалению обстоятельства отстрочили написание рецензии в срок, и многие мысли утеряны. Но это такая книга, которую хочу в бумаге и хочу перечитать.

Самая противоречива книга из всех, которые прочитала до этого времени. Гадкая, страшная, противная, пронзительная. И при всём при этом — ты не можешь её отложить, не можешь читать параллельно что-то ещё, потому что она завораживает. Не отпускает. Как искусный детектив, страница за страницей, ждёшь, чем же закончится эта странная загадка — всеобщая слепота.
Белая всеобъемлющая слепота, которая поразила каждого человека, настигла внезапно, словно какая-то страшная эпидемия. Каждого, кроме одной женщины. И непонятно, то ли она спасена, то ли наказана.
Она видит, но это нельзя назвать спасением. Она видит ад, который настиг её соотечественников. Она видит то, что превращает человека в зверя: страх и беспомощность. И стремление выжить любой ценой.
Мир ослеп, даже боги с завязанными… Развернуть

— Почему женщины так много времени и средств уделяют своему внешнему виду, а не развитию интеллекта?
— Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем умных.

— Почему красивые женщины пользуются большим успехом, чем умные?
— Это же очевидно — ведь слепых мужчин совсем мало, а глупых пруд пруди.

Доброта — это то, что может услышать глухой и увидеть слепой.

— Я толстая.
— Я невысокий.
— Я слепая.
— Ладно, ты выиграла.

Мы живём в слепом чреве администрации.

Легко основать порядок в обществе, подчинив каждого его члена незыблемым правилам. Легко воспитать слепца, который, не протестуя подчинялся бы поводырю или Корану. Насколько же труднее освободить человека, научив его властвовать над собой.

Однажды девятилетний сын Эйнштейна спросил отца:
— Папа, почему собственно, ты так знаменит?
Эйнштейн рассмеялся, задумался, а потом объяснил:
— Видишь ли, когда слепой жук ползёт по поверхности шара, он не замечает, что пройденный им путь изогнут, мне же посчастливилось заметить это.

Когда душа к другой душе стремится,
Она ослеплена и не страшится.

Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому женщина не способна еще к дружбе: она знает только любовь. В любви женщины есть несправедливость и слепота ко всему, чего она не любит. Но и в знаемой любви женщины есть всегда еще внезапность, и молния, и ночь рядом со светом.

Я счастлив: не безумен и не слеп,
Просить судьбу мне не о чем.
И все же.
Пусть будет на земле дешевле хлеб,
А человеческая жизнь дороже.

Наука может быть создана только теми, кто насквозь пропитан стремлением к истине и пониманию. Но источник этого чувства берёт начало из области религии. Оттуда же — вера в возможность того, что правила этого мира рациональны, то есть постижимы для разума. Я не могу представить настоящего учёного без крепкой веры в это. Образно ситуацию можно описать так: наука без религии — хромая, а религия без науки — слепа.

Кому легко? Неопытным сердцам.
И на словах — глубоким мудрецам.
А я в глаза смотрел ужасным тайнам,
И в тень ушел, завидуя слепцам.

Принцип «око за око» сделает весь мир слепым.

Чтобы быть счастливым в любви, не нужно быть слепым; достаточно время от времени закрывать глаза.

Как часто нам кажется, что мы любим, тогда как поистине это только слепота земная. И как часто мы думаем, что ненавидим, но эта ненависть есть любовь.

Хотя б на миг очнись, взгляни хотя б однажды,
Как Время яростно и слепо топчет нас!

Любовь слепа, но брак восстанавливает зрение.

Настоящая любовь — это слепая преданность, безответная покорность, самоунижение, это когда веришь, не задавая вопросов, наперекор себе и всему свету, когда всю душу отдаешь мучителю.

Слепому каждый шаг — яма.

Как от слепцов скрыт солнца ясный свет,
Так для глупцов дороги к правде нет.

Слепота (Сарамаго)

«Эссе о слепоте» (порт. Ensaio sobre a cegueira ) — апокалиптический роман Жозе Сарамаго 1995 года. Через 9 лет вышел сиквел — «(Про)зрение». Был экранизирован в 2008 году.

Слепцу в ту ночь приснилось, что он ослеп.

Nessa noite o cego sonhou que estava cego.

Слепец поднял руки к глазам, подвигал кистями, пошевелил пальцами. Ничего не вижу, сплошной туман, будто в молочное море упал.
И вот он вышел и в растерянности замер посреди улицы, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и силясь сдержать рвущееся из горла отчаянье. Взмахнул руками, будто и в самом деле решил пуститься в плавание по этому молочному морю.

O cego ergueu as mãos diante dos olhos, moveu-as, Nada, é como se estivesse no meio de um nevoeiro, é como se tivesse caído num mar de leite.
Desamparado, no meio da rua, sentindo que o chão lhe fugia debaixo dos pés, tentou conter a aflição que lhe subia pela garganta. Agitava as mãos à frente da cara, nervosamente, como se nadasse naquilo a que chamara um mar de leite.

Понятие совести, столькими безумцами порицаемое и ещё большим их числом — отвергаемое, тем не менее существует и всегда существовало, это вовсе не измышление философов четвертичного периода, когда душа чуть только успела выйти из стадии смутного замысла. С течением времени, обогатясь опытом совместного проживания и плодами генетического обмена, мы в конце концов поместили совесть в состав крови, в соль наших слёз и, мало того, превратили глаза в подобие зеркал, обращённых внутрь, в результате чего они беззастенчиво опровергают то, что тщатся утверждать уста.

Ознакомьтесь так же:  Эффективные методы лечения близорукости

A consciência moral, que tantos insensatos têm ofendido e muitos mais renegado, é coisa que existe e existiu sempre, não foi uma invenção dos filósofos do Quaternário, quando a alma mal passava ainda de um projecto confuso. Com o andar dos tempos, mais as actividades da convivência e as trocas genéticas, acabámos por meter a consciência na cor do sangue e no sal das lágrimas, e, como se tanto fosse pouco, fizemos dos olhos uma espécie de espelhos virados para dentro, com o resultado, muitas vezes, de mostrarem eles sem reserva o que estávamos tratando de negar com a boca.

Женщины воскресают друг в друге, шлюхи — в порядочных, порядочные — в шлюхах. — вариант трюизма

As mulheres ressuscitam umas nas outras, as honradas ressuscitam nas putas, as putas ressuscitam nas honradas.

Она ещё помнит, куда покрутить колёсико, чтобы пламя стало длинным, ну и вот он, маленький клинок огня, подрагивает, как острие ножниц. Она начинает сверху, пламя усердно лижет грязную ткань, и та наконец занялась, затлела, теперь среднюю, теперь нижнюю, и женщина чувствует потрескиванье и запах палёного волоса, надо бы поосторожней, она здесь затем, чтобы разжечь этот костер, а не взойти на него, он уготован другим, и слышит доносящиеся изнутри крики, и в этот миг подумала: А если у них есть вода, а если сумеют потушить, и заползла под нижнюю койку, повела зажигалкой вдоль всего матраса, вдоль и поперёк, здесь и там, и очажки пламени вдруг стали расти и множиться, и сливаться воедино, превращаясь в сплошную огненную завесу, ещё пронеслась по ней бесполезная струя воды, обрушилась на женщину, но поздно, ибо она теперь, чтобы веселей горело, подкинула в костерок собственное тело. Интересно, что там внутри, войти да взглянуть никто, конечно, не осмелится, но ведь зачем-то же дано человеку воображение, вот и давайте представим себе, как огонь резво скачет по койкам, с одной на другую, будто хочет полежать на всех разом, и это ему удается, а бандиты, изведя впустую и бесцельно свой скудный запас воды, теперь пытаются дотянуться до окон, вскакивают, балансируя, на спинки кроватей, до которых ещё не добрался огонь, а он как раз и добрался, и они обрываются вниз, падают, а огонь за ними, и от жара уже с треском лопаются оконные стёкла, и со свистом ворвавшийся в палату свежий воздух раздувает пламя, ах, да ещё, конечно, звучат крики ярости и страха, вопли боли и муки, и здесь следует особо отметить, что звучат они всё тише и слабей, а вот женщина с зажигалкой, например, вообще уже давно молчит.

Ainda se recorda de como deverá regular o isqueiro para produzir uma chama comprida, já aí a tem, um pequeno punhal de lume, vibrante como a ponta duma tesoura. Começa pela cama de cima, a labareda lambe trabalhosamente a sujidade dos tecidos, enfim pega, agora a cama do meio, agora a cama de baixo, a mulher sentiu o cheiro dos seus próprios cabelos chamuscados, deve ter cuidado, ela é a que deita fogo à pira, não a que nela deve morrer, ouve os gritos dos malvados lá dentro, foi nesse momento que pensou, E se eles têm água, se vão conseguir apagar, desesperada meteu-se debaixo da primeira cama, passeou o isqueiro ao comprido do colchão, aqui, além, então de repente as chamas multiplicaram-se, transformaram-se numa única cortina ardente, um jorro de água ainda passou através delas, foi cair sobre a mulher, porém inutilmente, já era o seu próprio corpo o que estava a alimentar a fogueira. Como vai aquilo lá por dentro, ninguém pode arriscar-se a entrar, mas a imaginação para alguma coisa nos há-de servir, o fogo anda a saltar velozmente de cama em cama, quer deitar-se em todas ao mesmo tempo, e consegue-o, os malvados gastaram sem critério nem proveito a pouca água que ainda tinham, tentam agora alcançar as janelas, mal equilibrados sobem às cabeceiras das camas a que o fogo ainda não chegou, mas de repente o fogo já lá está, eles resvalam, caem, e o fogo já lá está, com a ardência do calor as vidraças começam a estalar, a estilhaçar-se, o ar fresco entra silvando e atiça o incêndio, ah, sim, não estão esquecidos, os gritos de raiva e medo, os uivos de dor e agonia, aí fica feita a menção, note-se, em todo o caso, que irão sendo cada vez menos, a mulher do isqueiro, por exemplo, está calada há muito tempo.

Да, сомнений нет, заблудилась. Повернула назад, и когда, выбившись из сил, из всех, какие только имелись, поняла, что уже не узнает ни улиц, ни названий их, упала на землю, покрытую мусором, облепленную чёрной грязью, и заплакала. Псы окружают её, обнюхивают сумки, но как-то не слишком заинтересованно, словно время их трапезы давно прошло, а один из них принимается лизать ей лицо, как будто его с нежного щенячьего возраста приучили именно так утешать плачущих. Женщина треплет его по голове, гладит по свалявшейся холке и остаток слёз выплакивает у него, можно сказать, на груди слёзного пса…

Não há dúvida, está perdida. Deu uma volta, deu outra, já não reconhece nem as ruas nem os nomes delas, então, desesperada, deixou-se cair no chão sujíssimo, empapado de lama negra, e, vazia de forças, de todas as forças, desatou a chorar. Os cães rodearam-na, farejam os sacos, mas sem convicção, como se já lhes tivesse passado a hora de comer, um deles lambe-lhe a cara, talvez desde pequeno tenha sido habituado a enxugar prantos. A mulher toca-lhe na cabeça, passa-lhe a mão pelo lombo encharcado, e o resto das lágrimas chora-as abraçada a cão das lágrimas…

Неудивительно, что развелось столько собак, теперь уже больше напоминающих гиен, по крайней мере пятна на шерсти в точности такие, как у тех трупоедов, и они носятся по улицам с частями, преимущественно задними, человеческого тела в зубах, словно бы в страхе перед тем, что мёртвые и пожираемые оживут и воскреснут, чтобы заставить заплатить за позорное это дело — кусать не имеющих возможности защищаться.

Não admira que os cães sejam tantos, alguns já se parecem com hienas, as malhas do pêlo são como as da podridão, correm por aí com os quartos traseiros encolhidos, como se tivessem medo de que os mortos e devorados recobrassem vida para lhes fazerem pagar a vergonha de morderem em quem não se podia defender.

. в глазах, какие ни будь они, [хоть зрячие, хоть слепые], хоть вообще вырванные, никакого выражения нет и быть не может, эта ко всему безразличная двухместная карета повезёт, кого в неё ни посади, и заберёт себе всю славу, хотя все бремя разнообразной визуальной риторики берут на себя веки, ресницы, брови. — вариант трюизма

… os olhos propriamente ditos, não têm qualquer expressão, nem mesmo quando foram arrancados, são dois berlindes que estão para ali inertes, as pálpebras, as pestanas, e as sobrancelhas também, é que têm de encarregar-se das diversas eloquências e retóricas visuais, porém a fama têm-na os olhos.

. часто вообще бывает так, что ожидание ответа и есть единственно возможный ответ.

… e mesmo sucede muitas vezes que ter de ficar simplesmente à espera delas é a única resposta possível.

Есть у слов такое свойство — не являть, а скрывать, цепляются они одно за другое и друг за друга и будто сами не знают, куда хотят идти, но вот из-за двух-трёх или четырёх, внезапно сорвавшихся и таких самих по себе простых, ну, личное местоимение, наречие и глагол, ну, прилагательное, необозримое волнение вдруг проступит холодком по спине, мурашками по коже, слезами на глазах, и вот пошла трещинами, стала крошиться прочнейшая конструкция чувств, да, бывает, что сдают нервы, сдают неприступные свои позиции, а ведь они столько выдерживали, они всё выдерживали, словно на них стальные доспехи.

As palavras são assim, disfarçam muito, vão-se juntando umas com as outras, parece que não sabem aonde querem ir, e de repente, por causa de duas ou três, ou quatro que de repente saem, simples em si mesmas, um pronome pessoal, um advérbio, um verbo, um adjectivo, e aí temos a comoção a subir irresistível à superfície da pele e dos olhos, a estalar a compostura dos sentimentos, às vezes são os nervos que não podem aguentar mais, suportaram muito, suportaram tudo, era como se levassem uma armadura.

«Моя книга о социальной слепоте, это явление не исчезло»

Лауреат Гонкуровской премии 2017 года Эрик Вюйяр в ноябре посетит Россию. Помимо Санкт-Петербурга и Москвы, автор исторических романов намерен побывать в Казани. В октябре его книга «Повестка дня» была издана на русском языке. Это произведение об альянсе Адольфа Гитлера с немецкими промышленниками и его встрече с канцлером Шушнигом, во время которой обсуждались условия аншлюса Австрии. «Известия» побеседовали с автором.

Ознакомьтесь так же:  М-холиномиметики для лечения глаукомы

Личность и ход истории

— Это ваша первая поездка в Россию?

— Нет, я уже бывал в вашей стране 18 лет назад. Приехал из Литвы в Санкт-Петербург, а через несколько дней отправился в Москву. Там я сел на поезд до Китая и проехал практически через всю Центральную Азию. В этот раз моя поездка продлится неделю.

— Что вам понравилось в России?

— Поразил Санкт-Петербург — прекрасный, величественный город на Неве. Я посетил разные литературные места, побывал в квартире Достоевского, пытаясь представить, где и как жили его герои. Мне вообще интересна русская литература, многие вопросы меня волнуют.

Почему погиб Александр Пушкин и почему его смерть вызвала такой отклик в истории? Как работал Николай Гоголь, писавший сильнейшие сатирические произведения и выстраивающий жутчайшие истории, полные необъяснимой мистики? Что привлекало Максима Горького в простом босяке и как он превратился в народного писателя? И это лишь малая часть того, что интересует меня в русской литературе.

— Герои ваших книг — только реальные люди?

Я никогда не использую вымышленных персонажей и не изобретаю события — все герои и ситуации действительно существовали. Я работаю с архивами и мемуарами. В каждой главе «Повестки дня» есть исторические личности, чьи высказывания помогли сконструировать текст. Есть, например, глава, посвященная английскому лорду Галифаксу, который был одной из ключевых фигур в межвоенный период и отстаивал политику умиротворения.

Эта часть основана на мемуарах самого Галифакса, где он рассказывал о своей встрече с Адольфом Гитлером, которая напоминала анекдот: увидев Гитлера, Галифакс принял его за лакея — так дурно тот был одет. Эта история вызывает безудержный смех и вместе с тем о многом говорит: лорд Галифакс был одним из наиболее влиятельных и опытных политиков, однако и он не смог разглядеть опасность в человеке, которого принял за слугу.

— Вы получили Гонкуровскую премию за книгу, одна из тем которой — социальная слепота деятелей политики и бизнеса, сдавших Европу нацистам. Почему вы выбрали именно этот ракурс?

— В каком-то смысле это история о самоуспокоении и компромиссе. Вместе с тем это описание целого социального класса — представителей австрийской, британской и французской элит, которые из-за предвзятости общества, где гипертрофированная вежливость смешалась с презрением, оказались слепы и даже симпатизировали нацизму, а потому ничего не сделали, чтобы остановить его. Моя книга о социальной слепоте, это явление не исчезло.

Мы и сейчас можем наблюдать, как тесно экономика переплетается с политикой, и зачастую последняя даже в большей степени зависит от экономики. Именно поэтому мне было интересно написать о том, что происходило на секретной встрече Адольфа Гитлера с промышленниками в феврале 1933 года, когда предприниматели согласились финансировать его предвыборную кампанию.

Сейчас я не могу попасть на подобные секретные собрания. Но будучи писателем, могу заглянуть в историю и увидеть, как немецкие промышленники согласились собственными руками разрушить Веймарскую республику и тем самым изменить дальнейший ход истории.

Радикализм и консерватизм

— Как долго вы изучали архивные материалы?

— Сложно сказать, поскольку я всегда пишу несколько книг одновременно. На «Повестку дня» мне понадобилось семь лет с небольшими перерывами: я читал книги, архивы, потом принимался за другой текст, затем, когда чувствовал, что у меня есть что-то новое, снова возвращался к «Повестке дня». За это время вышли несколько других моих книг.

— «Повестка дня» посвящена Лорану Эврару. Кто этот человек?

— В самом начале своей писательской работы я сидел с другом в кафе и упаковывал рукопись для рассылки редакторам. Мой друг сказал, что он знает владельца книжного магазина, которому можно было бы отправить роман. Так получилось, что продавцом книг оказался Лоран Эврар. Именно он первым отреагировал на мою книгу. Затем организовал мои первые чтения. Со временем мы стали близкими друзьями.

— Почему важно помнить об истоках идеологии нацизма?

— Авторитарные веяния в той или иной степени присутствуют практически во всем мире. Эта тенденция прослеживается на протяжении последних 30 лет, даже в рядах умеренных и либеральных партий наблюдается некоторое закрепощение. Во многих странах принимают законы, которые обеспечивают безопасность, но вместе с тем ограничивают свободу.

Я не алармист и не склонен к драматизации. Ситуация сегодня совершенно иная, чем в межвоенный период, однако тенденция на все большее усиление репрессий очевидна. Об этом говорят результаты выборов в Европе — радикально настроенные консервативные партии уже пришли к власти в Италии, Австрии, Польше. В Германии и Франции эти движения набирают обороты.

— Вы о правых? Нужно ли отвечать на эти тенденции, если да, то какими средствами?

— Я не возьмусь рассуждать о политических средствах борьбы, не настолько в этом разбираюсь, чтобы позволить себе выписывать какие-то рецепты. Но думаю, первый шаг — начать с себя. И, к слову, надо помнить, что литература играет здесь не последнюю роль: и Гюго, и Золя, и Гоголь отражали реальность без прикрас, транслировали ее читателю со всеми несовершенствами. Думаю, задача литературы именно в этом: рассказывать прекрасные истории, но вместе с тем показывать людям мир таким, какой он есть, порой иносказательно, а порой и прямым текстом.

— Какое место политика занимает в вашей жизни?

— Французская политическая жизнь не представляет для меня особого интереса. Безусловно, у парламентской республики есть свои преимущества по сравнению с тем же бонапартизмом. Но проблема современной системы в том, что все сводится исключительно к лозунгам и не соответствует запросам граждан – людям мало одного лишь равноправия, прописанного на бумаге. В итоге на прошлогодних президентских выборах набор кандидатов был откровенно слаб. Прогрессивные партии, которые в прошлом задавали повестку (я говорю о социалистах и республиканцах), сейчас находятся в руинах.

Прекрасная песнь о настоящем

— Нужна ли писателю собственная политическая позиция?

— Литература может существовать в отрыве от социальной жизни — в этом случае она превращается в прекрасную песнь о вечном. С другой стороны, писательство, как и любая профессия, активно включено в жизнь общества. Попытка литератора сбежать от реальности загоняет его в комфортное консервативное существование. Конечно, можно отвернуться от мира, который будет двигаться дальше без вас, однако, когда он окажется в огне, вы этого даже не заметите.

Книга Эрика Вюйара Повестка дня (L’ordre du jour) французское издание

В русской литературе есть замечательные подтверждения. Гоголь, сталкиваясь с цензурой, написал, можно сказать, «Человеческую комедию» русской жизни, и в этом проявился его гениальный дар и писательский масштаб. А затем, спустя много лет, работая над вторым томом «Мертвых душ», он решил не писать о реальности, хотел создать рай. Может быть, поэтому вторая часть так и не увидела свет? Это означает, что книга, рожденная в отрыве от реальности, мертворожденная.

— Цензура однозначно мешает литератору или в какой-то степени даже полезна, поскольку заставляет искать новые пути?

— Ее следует избегать при любой возможности. Великие литературные свершения случались именно в те моменты, когда цензура ослабевала. Что действительно интересно, так это произведения, обходящие и переживающие цензуру. Литературу всегда можно представить как плод фантазии. Напомню, что в свое время книга Гюстава Флобера «Госпожа Бовари» подверглась нападкам за оскорбление морали, а редактора журнала, опубликовавшего ее, привлекли к суду. Флоберу говорили, что он порочит нормандскую буржуазию, допустив, что жена может изменять мужу. Но он лишь рассказал людям правду о них самих.

— Над чем вы работаете сейчас?

— Пишу роман о войне против французских колониалистов, это 1950-е. Книга рассказывает о политической ситуации во Франции и положении в Индокитае. Мне интересны судьбы местных жителей: как они жили, как боролись с колонизаторами в 1930–1940-е годы, накануне войны, как с ними обращались французы. В то же время я хотел бы рассказать о событиях во Франции, где принимались решения о судьбе Индокитая, описать реальных политиков IV Республики, показать дух того времени.

— Никогда не было желания написать не исторический роман?

— Сегодняшняя политическая ситуация — достаточно сложный процесс. А сфера моих интересов предполагает определенные рамки. Я, например, слышал о переговорах одной из крупнейших транснациональных компаний с «Исламским государством» (запрещено в России. — «Известия»). Но написать об этом смогу, только имея доступ к информации. Вряд ли кому-то будет интересно читать выдуманный роман о такой встрече. И раз уж у меня нет возможности написать достоверный роман о реальности, история с ее архивами остается единственным вариантом и прекрасным решением.

Эрик Вюйяр родился в 1968 году. Дебютировал в Париже в 1999 году с повестью «Охотник». Но известность получил спустя 10 лет после выхода исторического романа о завоевании Перу «Конкистадоры». До получения Гонкуровской премии в 2017 году написал несколько книг на исторические темы — «Тоху», «Битва Запада», «Конго», а также издал сборник стихов «Сырые дрова».